— Слушать сюда! Тишина на площадке! Мы сегодня сильно отстаем от графика, а эту улицу арендовали всего на час, поэтому необходимо, чтобы все прошло гладко, как попка у младенца. Поднимите руку, кому не ясно? — И не дожидаясь ответа, продолжает: — Отлично. Мне сообщили, что камеры и микрофоны готовы. Давайте сделаем это, люди. Это самая легкая сцена во всем фильме. Если понадобится более одного дубля, я буду чрезвычайно разочарован. Больше двух дублей — придется давать объяснения, потому что мне нужно быть на другой съемочной площадке на пляже. Говорят, что поднимается ветер и пиратский корабль готов отчалить.
Услышав слово «пиратский», мы с мамой и Бри переглядываемся, а потом одновременно поворачиваемся к Кейду. Мама даже предостерегающе поднимает палец.
Я стопроцентно уверена, что он видит нас, но вряд ли замечает — как будто это может что-то изменить. Я практически видела, как работает его мозг, пытаясь придумать, как заставить режиссера взять его на пляж играть пирата в другой сцене.
Погрузившись в собственные мысли, я едва различаю команду: «Мотор!»
Как и было отрепетировано, мы начинаем двигаться к центру сцены. Несколько секунд спустя входная дверь в крошечную тюрьму распахивается и оттуда выбегает высокий, похожий на итальянца мужчина с прямыми темными волосами, а в это время по улице с визгом несется серый джип. Я знаю, что должна смотреть вперед, но внезапно мое внимание привлекает неожиданное движение сзади.
Я поворачиваюсь как раз в то время, как Кейд вырывается от своих фальшивых родителей.
В последний момент пират, сидящий внутри Кейда, восстает, и брат во весь опор несется на беглеца с леденящим душу криком. Не снижая скорости, он проносится мимо меня. Нам остается только охать и наблюдать. Размахивая своим пластмассовым мороженым, как мечом, он бросается на актера. Обескураженный устрашающей атакой Кейда, бедный актер замирает как вкопанный на тротуаре, рядом с машиной.
— Я вздерну тебя на рее! — кричит Кейд. — И отправлю к праотцам! — Он тычет рожком от мороженого мужчине в живот и угрожающе сдвигает брови.
Честно говоря, брат сыграл великолепно. Я бы не удивилась, если бы раздались громкие аплодисменты. Но вместо оваций на несколько мгновений повисает мертвая тишина. Потом актер сдвигает брови, оглядывается в изумлении и спрашивает:
— Ух… эту сцену добавили в сценарий?
Повисает молчание.
Я поворачиваюсь направо и вижу приближающегося с противоположного конца улицы режиссера. Он подходит к Кейду и на несколько секунд нависает над ним. Не могу понять его настроение. Либо его чрезвычайно впечатлил экспромт моего брата, либо у него аневризма. Одну руку он держит под мышкой, второй прикрывает рот. Поэтому, когда он наконец начинает говорить с прикрытым ртом, речь его еще более бессвязна, чем у бабушки Грейс.
— Прочь с площадки!
— Что-что? — переспрашивает Кейд, опуская свое мороженое-меч.
Режиссер медленно опускает руки вдоль тела, потом наклоняется к Кейду и указывает на улицу, ведущую к заливу:
— Прочь… с моей… площадки!
Без лишних слов он поворачивается и шагает назад к своему креслу.
Не успеваю я и глазом моргнуть, как мама берет Кейда за руку.
— Пошли, — шипит она.
— Подождите! — восклицает Бри. — Мы тоже должны уходить?
— Заткнись! — негромко цыкаю я, не желая привлекать внимания.
И тут опять оживает мегафон:
— Все, кто пришел с этим ребенком, — свободны. И побыстрее, пожалуйста. Спасибо.
Мама тянет Кейда за рукав. Когда маленький Пират оглядывается через плечо, у Бри алеют щеки. Если бы взглядом можно было убить, уверена, Кейд упал бы замертво, потому что она не сводит с него глаз.
— Я тебя ненавижу, — одними губами шепчет она.
Я тоже расстроена, но понимаю, что нельзя просто стоять столбом. На нас все таращатся, ждут, пока мы уйдем. Я хватаю Бри за рукав и тяну следом за мамой и Кейдом.
Когда мы отходим на несколько кварталов, но еще не доходим до Моржа, за нами, тяжело дыша, бежит Джоди.
— Все только и говорят о срыве съемок, — произносит она, переводя дух. — Молодец, парень. — Она поднимает руку, чтобы Кейд дал ей «пять».
— Серьезно? — отрывисто бросает мама. — Разве вы не видели, что он там устроил?
Джоди улыбается во весь рот:
— Послушайте, мне действительно жаль, что вас выгнали, но вы должны признать — было весело. — От ее слов легче никому не становится. — Хотите — верьте, хотите — нет, но режиссер на самом деле милый человек. В любой другой день он, скорее всего, катался бы по земле от смеха, возможно, даже ввел бы экспромт Кейда в сцену.
— А чем сегодняшний день такой особенный? — спрашиваю я.
— Сегодня утром он встречался с продюсером по вопросам бюджета. Именно поэтому он и опоздал на съемку. Затраты на съемки возросли, поэтому он немного не в себе. К сожалению, весь негатив он выплеснул на вас, ребята.
— Все равно было невероятно стыдно, — признается мама Джоди, хотя сама смотрит на Кейда. — Девочки, вам стыдно?
