Кроме этой, можно сказать государственной, работы очень много было и «черновой». Все транспортные и пассажирские перевозки лежали на тех же людях. Мне, как самому молодому и пока самому неопытному в отделе штурману, как говорится, и карты в руки. Надо было приобретать опыт летной работы, то есть как можно больше летать. Возможности неограниченные. Проситься летать не нужно. Только прилетишь из одного места, как уже готово задание лететь в другое.
Не обошлось и без курьезов. На всю жизнь остался в памяти один из перелетов, ставший для меня большим уроком. Летели на самолете Ли-2 с Дмитрием Васильевичем Хромовым в один из южных городов. Он слева - командир корабля, я справа - штурман, сижу вместо второго летчика. Сзади борттехник Виктор Федорович Козлов и радист. Мы с Дмитрием Васильевичем уже хорошие товарищи. Несколько месяцев работаем вместе. Правда, он в основном занимается испытанием самолетов, и этот полет для него просто «дежурный», а для меня это пока основная работа.
Погода выдалась чудесная. Лишь кое-где попадаются редкие облака. Земля видна как на ладони. Летим на высоте 1000 метров. Сидим, разговариваем. Автопилот ведет наш самолет. Все спокойно. И вдруг командир экипажа обращается ко мне:
- Степаныч, надо бы передать на землю наше местонахождение. Посмотри по карте, где мы сейчас находимся?
Вопрос законный и совсем простой. Однако меня он застал врасплох. Взглянул на карту, потом на землю и никак не могу найти ничего схожего. А ведь буквально 10-15 минут назад все было понятно. Я точно знал местонахождение самолета и даже многозначительно показывал опознанные мной населенные пункты нашему немногочисленному экипажу. А сейчас как будто кто подсунул другую карту. Ничего не пойму.
Карта зашуршала в моих руках. В голове ворох мыслей и все тот же вопрос: куда же мы прилетели? Просматриваю район радиусом 250-300 километров от места, где я совсем недавно все знал. Ничего похожего. Сейчас это кажется смешным: как можно было искать местонахождение самолета на таком удалении от последнего опознанного места, когда на Ли-2 за 10-15 минут могли пролететь не более 40-50 километров.
Но на то и опыт. Дмитрий Васильевич спокойно следит за моей суматошной работой. Потом обращается ко мне:
- Смотри, мы идем над большим лесным массивом. Где может быть столько леса? А?
Командиру было интересно следить за мной, тем более что он знал, где мы летим. Он здесь летал уже много раз. Ну а для меня это было «крещением». Надо было во что бы то ни стало определить, где же мы находимся. От правильного ответа зависел мой престиж в глазах всего экипажа.
Карта «клубком», как нескончаемая лента эскалатора, вращается в моих руках. На лбу испарина. Командир опять старается мне помочь:
- Степаныч, поспокойнее, смотри, лес кончается, а на его южной окраине большой город. Не узнаешь? Ну где такой большой зеленый массив?
И тут словно грянул гром среди ясного неба. Я прозрел. Конечно же, это может быть только тамбовский лес, а город именно Тамбов. Я выпаливаю как из пушки:
- Тамбов!
- Правильно. Молодец, - подтвердил мое «гениальное открытие» бортовой техник Виктор Федорович, так как даже он узнал, где мы находимся.
Для меня это большой урок. В воздухе не отвлекайся. Ведь когда полет проходит нормально, особого труда не составляет определить место самолета. А вот даже при небольших осложнениях, не имея достаточного опыта, бывает весьма трудно восстановить утраченную ориентировку.
В душе я был безгранично благодарен и командиру экипажа, и Виктору Федоровичу за то, что они не опередили меня в названии места нахождения самолета. Для меня это имело важное значение. Ведь скажи они раньше меня, где мы находимся, это значило бы, что я потерял ориентировку и не восстановил ее в простейших условиях полета. А это для штурмана очень плохо. Получилось же так, что я сам все поставил на свои места.
- Видишь, решил ребус, - улыбаясь, сказал Дмитрий Васильевич. - Ну хорошо. Поехали дальше. Смотри внимательнее. Я ведь видел, что курс самолета изменился, но нарочно тебе не сказал. Решил посмотреть, как ты среагируешь. Налет-то у тебя маловат. И ты прозевал. Самое главное, что сам решил все. Молодец. Знаешь народную поговорку: за одного битого двух небитых дают.
За год службы в летном отделе я пробыл в воздухе почти столько же, сколько за всю предшествующую летную работу. А казусов, подобных описанному, у меня больше не было. Тот неприятный случай научил меня правильно распределять внимание на протяжении всего полета, независимо от его содержания и продолжительности.
