Экипаж оказался в катастрофическом положении. Все, кто находился на аэродроме, затаили дыхание. Самолет, казалось, совсем прекратил движение, как бы завис. Вот-вот он должен свалиться на крыло или на нос и упасть… Экипажу остались считанные секунды на определение причины неисправности в управлении самолетом. На земле уже потеряны все надежды на спасение. И вдруг из выхлопных сопел двигателей вырвался хвост огненных факелов. Летчик включил форсажный режим работы двигателей. Это была последняя надежда экипажа.
Да, только так можно было удержать самолет от падения и перевести его в горизонтальный полет. Решение командира оказалось единственно правильным и своевременным. Самолет, словно раненая птица, медленно перевалился на нос, несколько потерял и без того малую высоту и пошел с нарастанием скорости. Лес скрыл его от глаз наблюдавших… Самолет и его бесстрашный экипаж остались невредимы.
А вот пример мужества и героизма, проявленный нашими товарищами при испытании автомата вывода из пикирования.
Экипаж в составе летчика-испытателя Ивана Алексеевича Азбиевича и штурмана-испытателя Федора Макаровича Попцова вел испытания самолета-пикировщика. В одном из полетов они произвели несколько пикирований, доходивших до отвесных, то есть под углом 90° к земле. Все было нормально. Автомат пикирования своевременно срабатывал, и самолет с заданными перегрузками выводился в горизонтальный полет. И вот последний заход. Высота 7000 метров. Иван Алексеевич подготовился к вводу самолета в пикирование. Федор Макарович тщательно произвел прицеливание по условной цели и в нужный момент подал команду:
- Ввод!
Летчик немедленно отдал штурвал от себя, установил перекрестие прицела на условной цели. Самолет почти вертикально понесся к земле. Ощущение знакомое. Земля стремительно несется на самолет. Ни неба, ни горизонта. Только одна бескрайне большая земля. До момента условного сброса бомбы экипаж активнейшим образом участвует в удержании самолета на заданной траектории. Все мысли и чувства заняты только одним. Прицеливание должно быть точным, а включение автомата вывода своевременным. В этом весь смысл работы на данном совершенно необычном участке полета.
Время летит. Вот и момент сброса.
- Сброс! - дает команду штурман.
- Пошла, - отвечает командир, нажав на кнопку. - Автомат вывода включен.
После сброса бомбы самолет немедленно выводится в горизонтальный полет. В данном случае этого не последовало. Самолет под тем же углом несся к земле. В мгновение ока все изменилось. Спокойствие экипажа, уверенного в отличной работе техники, сменилось тревогой.
Иван Алексеевич какими-то сверхчеловеческими усилиями потянул штурвал на себя. Самолет начал выход из пикирования. Но неумолимо быстро надвигавшаяся земля, казалось, окажется на его пути раньше, чем он выйдет в горизонтальный полет. Попытка летчика отключить автомат никакого результата не дала. А его сил было явно мало для того, чтобы «сломить» слишком крутую траекторию полета. Прошло всего несколько секунд, а для экипажа они показались вечностью.
Федор Макарович быстро оценил создавшееся положение и, ухватившись за штурвал, изо всех сил стал помогать командиру. Самолет начал энергичнее поднимать нос. Одновременно стала быстро возрастать перегрузка. Она сделала тело свинцовым. Перед глазами пошли темно-красные круги. А самолет с вибрациями, вырывавшими штурвал из рук летчиков, уже несся над крышами домов, почти срезая верхушки высоких деревьев. Несколько минут в экипаже ни слова. Только тяжелое дыхание в телефонах да испарина на лице. Самое страшное осталось позади.
- Ну как? - немного срывающимся голосом спросил Иван Алексеевич.
- Ничего. Только вот консоли крыльев загнулись, посмотри. - Он показал рукой на левую плоскость.
- Вот это да… Но самолет все же летит, правда, на штурвале чувствуется тряска. Видишь, как дергает штурвал?
- Вижу, уменьшай скорость, - посоветовал штурман.
Небольшой круг над аэродромом, и самолет уже бежит по взлетно-посадочной полосе. На стоянке его обступили десятки людей, наблюдавших этот головокружительный полет.
Удивлению не было предела. Как можно было вывести самолет в горизонтальный полет в такое короткое время? И еще большее удивление: как можно было лететь на таком искореженном самолете?
Ответ был один: только неимоверными усилиями экипажа, его мужеством, его волей к победе, его исключительным летным мастерством удалось успешно завершить труднейший полет.
Воля и мужество людей оказались крепче стали, так как сталь не выдержала - она деформировалась. Самолет к полетам оказался больше непригодным.
А летчики остались живы и здоровы, остались в строю, дав возможность конструкторам устранить дефект автомата вывода из пикирования.
Мужество, героизм, самообладание в сложных ситуациях и в то же время неугасимый оптимизм в повседневной жизни - вот характерные черты, отличающие летчиков и штурманов - испытателей всех поколений.
