- Смыслов, как идет сближение? Сообщайте чаще!
- По месту все нормально. Но двести пятый уже успел снизиться до высоты пятьсот-шестьсот метров, а двести сорок первый вышел на высоту две тысячи метров.
- Немедленно переводите его на высоту двести пятого, - скомандовал руководитель полетов.
- Двести сорок первый, срочно снижайтесь до пятисот метров. Курс сто восемьдесят градусов, - тут же отдал команду штурман наведения.
- Понял, беру курс сто восемьдесят, снижаюсь, - ответил Петр Николаевич.
Через несколько секунд он уже сообщил, что вышел на высоту 500 метров, а затем несколько захлебывающимся голосом добавил:
- Сейчас прошел над горящей машиной и бегущими к ней людьми…
Какой машиной? Самолетом ли, автомашиной или вообще очагом пожара? Уточнения нет. Он ведь уже это место пролетел. Единственное утешение, раз нет подтверждения, значит, это не самолет.
- А может быть?… И он…
Смыслов молниеносно взвешивает - сообщать об этом руководителю или нет. И тут же решает: пока нет. Это сообщение может вывести его из равновесия. Ведь если это двести пятый, то ему уже не поможешь, а если нет, то надо быть спокойным и трезво решать вопрос вывода самолета на аэродром. Надо запросить Попова.
Но в это время на индикаторе кругового обзора радиолокатора штурман наведения увидел отметку от самолета Петрова.
- Петрова вижу, двести сорок первому курс сто шестьдесят градусов, до цели четыре-пять километров.
У Вадима в это время были исключительно напряженные, ответственные и тревожные минуты. Приняв решение снижаться, вышел под облака в несколько отдаленном от аэродрома районе, где нижняя кромка облаков была всего лишь 300 метров. Этого было очень мало. Много ли увидишь с такой высоты? А тут еще открывшийся перед ним зеленый ковер, покрытый густой травой, совсем вывел его из равновесия. «Где я? Неужели пересек водный рубеж? Ведь только там в это время бывала такая растительность. В районе аэроузла она выгорала значительно раньше». Он, будучи в напряженном состоянии, не учел, что за последнее время было много дождей. И природа преобразилась.
Промелькнула тревожная мысль: хватит ли топлива до аэродрома. В этот же момент он увидел знакомую по очертаниям бетонную площадку. Такие площадки были только в районе, который Вадим хорошо знал. Но где он находится сейчас, определить не мог. Развернулся на обратный курс и решил производить посадку в степи. Сверху казалось, что площадку для посадки можно подобрать без труда. Время летит. Топливо как будто вытекает из баков, так быстро оно расходуется.
Нервы напряжены до предела. В подобной ситуации побеждают люди сильной воли, которые могут сосредоточить всю силу своего разума и чувств на победе. Слабые погибают, сломленные неукротимой стихией.
Давно горят лампочки, сигнализирующие аварийный остаток топлива. Надо садиться. И в это время летчик увидел наведенный на него командным пунктом истребитель Попова Петра Николаевича. Сразу, как говорится, отлегло от души. Значит, о нем помнят, за ним следят, значит, друг пришел на выручку.
Летчик- истребитель Попов, более 20 лет пролетавший на различных типах истребителей, привыкший видеть все вокруг с первого взгляда, и на этот раз оказался на высоте положения.
- Петрова вижу, - открытым текстом сообщил он на командный пункт.
И тут же в эфир пошла команда штурмана наведения:
- Двести сорок первый, курс девяносто пять градусов, до аэродрома тридцать километров.
- Понял. Подошел вплотную. Он меня видит.
Сделано все возможное. Самолеты встретились. Это хорошо, но… при оставшемся топливе у Вадима ему не зайти на посадку нужным курсом. Для этого надо сделать круг над аэродромом. А горючего ведь нет!
И руководитель полетов решил: немедленно переключить все средства посадки в сторону, откуда идут двести пятый и двести сорок первый, хотя это противоречило условиям посадки по ветру. Ветер ведь должен всегда гасить скорость самолета на посадке, а сейчас он будет ее увеличивать. Это плохо. А что делать? Лучше потерять покрышки колес, чем такой самолет вместе с замечательным летчиком.
- Двести сорок первый, переходи на второй канал, - скомандовал штурман наведения.
- Принял. - И тут же нажатием кнопки на пульте управления радиостанции перешел на связь непосредственно с руководителем полетов.
- Двести сорок первый, я - «Гранит», ты с ним рядом? - теперь уже начал управление полетом Аркадий Евстафьевич.
- Да.
- Молодец. По моей команде выпускай шасси. Сделай это так, чтобы двести пятый видел. Учти, посадка с попутным ветром.
- Принял. Он уже все понял. Но по его движению рукой я догадываюсь, что топливо вот-вот кончится. Теперь не до ветра…
