С самого начала я знала, что помощи не будет. Муж не помогал мне с Алёной, не собирался помогать и с Артёмом. Андрей не делал абсолютно ничего, повторяя, что его обязанности по отношению к детям закончились после того, как он зачал их. А свекровь же, наоборот, не только не помогала, но и всячески вредила мне. Так, она вспомнила о своих фирменных фишках, которые она с успехом применяла в то время, когда родилась Алёна, и решила вернуться к ним. Она снова начала замачивать бельё в ванной на неделю и постоянно закрываться на кухне, чтобы добавить мне дополнительные трудности в моей и без того нелёгкой жизни.
Я прошла через это с Алёной, и я знала, что это же ждёт меня с Артёмом, и приняла меры, чтобы минимизировать ущерб того вреда, который эта женщина причиняла мне.
Так, я купила электрическую плитку и электрический чайник, чтобы готовить, не выходя из комнаты. Запаслась влажными салфетками, чтобы иметь возможность держать в чистоте своего ребёнка и саму себя. И купала сына только по ночам, используя для этого раковину.
Но я и предположить не могла, что новорождённые мальчики ведут себя гораздо беспокойнее, чем девочки.
Так, если Алёна засыпала не позже часа ночи, то сон Артёма начинался не раньше трёх-четырёх часов ночи.
И в этой связи на ум приходит анекдот. Встречаются две подруги, одна из которых недавно стала мамой. И первая спрашивает её:
– Хочу посмотреть на твоего малыша. В какое время мне удобнее зайти к тебе?
И молодая мама отвечает:
– Приходя лучше в три часа ночи. В это время он наиболее оживлён и весел.
Этот анекдот был придуман явно про меня, потому что с момента рождения сына ночные бдения стали для меня нормой.
Артём часто просыпался, и, главное, его ни на секунду нельзя было оставить одного. Он сразу же начинал плакать, хватать всё подряд, хулиганить, в общем, делал всё, чтобы привлечь к себе внимание.
Возможно, если бы мы жили отдельно от свекрови, я бы смогла перевоспитать ребёнка с самого начала, но у меня не было такой возможности. Стоило Артёму пискнуть, как эта злобная женщина начинала визжать громче новорождённого малыша и с криками: «Убивают!» распахивала дверь в подъезд, привлекая внимание соседей.
А когда из квартир начинали выходить люди, привлечённые шумом, свекровь радостно начинала орать, что я издеваюсь над ребёнком, пытаясь убить его и её саму, потому что она не может спокойно смотреть на эти издевательства.
Если бы мы жили в Америке или в Европе, меня, наверное, уже давно посадили бы в тюрьму и лишили родительских прав на основании подобных заявлений матери мужа, но в нашей стране к таким семейным скандалам относятся гораздо проще. Соседи сплетничали, судачили, показывали на меня пальцем, повторяя: «Олеся, как ты можешь!», но дальше этого дело не шло. Но свекровь не останавливалась, продолжая позорить меня и наводить напраслину.
Разговаривать с этой женщиной было бесполезно. Стоило мне открыть рот, как она тут же переходила на крик и снова бежала в коридор, открывала дверь в подъезд и кричала, что было мочи: «Убивают!».
И конечно, меня не могла не задевать вся эта нездоровая обстановка. Я пыталась заставить мужа поговорить со своей матерью, но он не желал слушать ничего, что бы могло опорочить его любимую мамочку, и потому всегда отвечал одной фразой:
– Это ваши бабские дела. Вот сами и договариваетесь.
Так я и жила. Словно в тылу врага, я держала оборону, стараясь выжить и не дать свекрови лишней возможности потрепать мне нервы.
Я практически не спускала Артёма с рук, чтобы он случайно не заплакал. И часто ловила себя на мысли, что, вероятно, переоценила свои возможности, решив родить второго ребёнка. Потому что единственным способом выжить в этой семье была возможность как можно чаще сбегать отсюда. Куда угодно: на работу, в магазин, на прогулку с дочерью, в кино, в парк, – всё равно куда, лишь бы проводить в этой квартире меньше времени и меньше видеть свою драгоценную свекровь и нелюбимого мужа. Но я намеренно приковала себя на несколько лет к этой квартире и к этим людям ради того, чтобы родить сына. А стоило ли оно того? Ведь у меня уже был ребёнок, и может быть стоило остановиться. Но зачем-то я снова решила рискнуть своим здоровьем, своим психическим состоянием и своей жизнью лишь для того, чтобы у меня появился сын. И правильно ли я поступила?
Тогда я не знала ответа на этот вопрос. Я лишь воевала за право жить. Но совершенно не была уверена в своей победе.
