Свекровь тоже встала рано утром, и я надеялась, что она уедет до того, как мы покинем свои постели. Но в отличие от Андрея, моя совесть не позволила мне спокойно смотреть на то, как пожилая женщина потащит тяжёлые сумки к метро, даже если этой женщиной была свекровь, которая изо всех сил ненавидела меня и старалась сжить со свету.
Я умылась, оделась, одела своего маленького сына и предложила свекрови помощь, от которой она, конечно же, не отказалась.
Проводив её, мы с Артёмом вернулись домой и облегчённо вздохнули. Как бы то ни было, теперь нам предстояли три недели относительного покоя и тишины, и, пожалуй, это могло окупить все те неприятности, которые мне пришлось недавно пережить. А муж только к вечеру вернулся из Снегирей, и я даже не стала интересоваться у него, как прошла покупка подушек. Зато он спросил меня:
– Как мама уехала?
– Уехала, – вяло сообщила я. – Мы с Артёмом проводили её до автобуса, и я помогла ей донести сумки.
– Я так и знал, что ты не сможешь усидеть дома! – довольным тоном произнёс муж.
– Но кто-то должен был помочь ей с сумками!
– Ничего! Сама бы дошла! – на удивление бессердечно заявил Андрей.
– Вообще-то сумки были тяжёлыми, – поражённая подобной бестактностью, ответила я.
– Вечно она таскает своё барахло туда-сюда, – продолжал критиковать свою мать Андрей.
– Неважно, – возразила я мужу. – Она – пожилой человек со своими причудами. И не привыкла путешествовать налегке. И я просто не могла спокойно смотреть, как она потащит свои огромные сумки. Хотя это была твоя работа! – с укором добавила я.
– Да я специально уехал, чтобы мать поняла, что нечего было набивать ненужными вещами свои баулы! Перед кем ей в этом доме отдыха красоваться? Перед другими старухами? Или она надеется там себе дедка какого-нибудь найти? В зеркало бы лучше посмотрелась, прежде чем свадебные планы строить!
Услышав это, я просто не поверила своим ушам. Значит, поездка в Снегири была не случайным совпадением. А показная забота о матери была для Андрея лишь прикрытием. Когда было выгодно, он нарочито выставлял себя примерным сыном, ставя свой сыновий долг превыше интересов жены и детей. А когда запросы матери были для него обузой, он точно так же отмахивался от них, как если бы это был собачий лай пробегавшей мимо бездомной дворняги.
И становилось очевидным, что все слова Андрея о любви к матери и необходимости заботы о ней были лишь лицемерной фальшью, как, впрочем, и все другие его слова и речи. На самом деле этот человек мог ценить и любить только себя самого, и всё, что он хотел, чтобы остальные люди тоже ценили и любили его. Но только не такого, каким он был на самом деле, а такого, каким он изо всех сил пытался казаться.
И самое удивительное, ему это удавалось. Никто не видел его истинного лица, даже его собственная мать. И лишь я, несчастная бедолага, которой волей судьбы– злодейки пришлось стать женой этого человека, смогла разглядеть разницу между этими двумя обликами Андрея. И увиденное мне так сильно не понравилось, что теперь я готова была, не колеблясь, стереть большую часть своей памяти, лишь бы избавиться от воспоминаний о своём ненавистном муже.
Молю тебя, о блаженное забвение, приди ко мне! Забери всё то, что терзает и мучает меня, и дай мне тот покой, который я давно заслужила!
И я снова припала губами к чаше со снадобьем и сделала огромный глоток. И лишь проглотив его, я вздохнула, и снова продолжила вспоминать.
После рождения сына у мужа появилась только одна обязанность – ходить по утрам на молочную кухню. Возможно, он бы и эту миссию возложил на меня, да только молочная кухня находилась реально очень далеко от нашего дома и открывалась слишком рано – в 6.30 утра.
До неё нужно было либо ехать на транспорте, что абсолютно невозможно сделать с коляской в утренние часы в Москве, либо идти пешком, но дорога занимала не менее сорока минут.
К тому же в утренние часы Артём, как и большинство малышей его возраста, спал крепким сном после ночного бдения, и будить его, чтобы переложить в коляску и бежать вместе с ним на молочную кухню, где всегда была очередь, было бы крайне глупо. Даже Андрей это понимал. Хотя, как оказалось, у него была совершенно другая причина для походов за молочными продуктами для сына.
И вот через день, потому что в Москве сложилась такая практика, что молочные продукты выдавали сразу на два дня, перед работой Андрей ездил на молочную кухню. Но обратно домой он никогда не заходил, аргументируя это тем, что у него не хватает времени, хотя чтобы дойти до метро, нужно было в любом случае пройти мимо нашего дома. Но муж нарочно обходил его стороной, чтобы не заносить молочные продукты домой, а вёз их на работу, где убирал в общественный холодильник, а вечером приносил домой.
