— Милая госпожа Ниярди, здесь происходят страшные вещи! Невероятный, уникальный и талантливый господин Штрайненен сгорел на наших глазах два года назад.
Иварди всхлипнул, но с упорством продолжил:
— Следующими были Растров и Гариба, потом удивительная, тонко чувствующая людей госпожа Икумо. Новых врачей не присылают… да это и понятно, а ситуация ухудшается. Недавно у нас тут такое было! Веласкес сорвался, улетел на Алайю требовать помощи, а вместо этого устроил шоу на телевидении. Он не имел права покидать станцию, не вправе был придавать огласке происходящее… Его толкнуло на это отчаяние! — горячо воскликнул мужчина и горько признался: — Мы все, кто остался здесь, без понятия, что нам делать с поступающими пациентами! Мы имеем отношение к медицине, но наши специализации слишком узкие, чтобы брать на себя ответственность за лечение! Если б вы знали, как я устал!
Шайя сначала подумала, что мужчина бесконтрольно истерит, но по мере того, как он выплёскивал наболевшее, почувствовала, что Иварди осознанно даёт себе возможность снять накопленное напряжение, пользуясь ситуацией и случаем. Это убережёт его от настоящего срыва, а репутация… да пусть лучше его примут за плаксу, чем он что-нибудь натворит! Впрочем, Шайя не собиралась сплетничать.
— Потерпите, думаю, что оригинальное выступление на телевидении господина Веласкеса было не напрасным, — спокойно произнесла она.
В помещении стояла относительная тишина. Тихонько гудели какие-то приборы, изредка что-то щелкало, а ровный свет, исходящий из рабочих капсул, успокаивал, показывая, что всё в порядке.
— Знаете, а я ведь очень хотела поступить в медицинский, но мне сказали, что обязательно потребуется внедрение хотя бы минимального набора модификаций. Если бы не эти условия, то такие, как я, смогли бы заменить врачей на станциях. Может, мои руки никогда бы не сравнились с руками настоящего хирурга, но мне помогла бы наша техника. Ведь не зря же её закупают на другие планеты! Мы её недооцениваем, зато людей, желающих посвятить свою жизнь медицине, превращаем в живых роботов.
— Вы из новых? Или, точнее, из старых? Из тех, что борются за чистоту тела?
— Не знаю. Я просто живу. Это сейчас меня что-то потянуло на проповеди. Вообще-то я за целесообразность. А на Ореоне сейчас она нарушена. Здесь столько возможностей, но близорукость не позволяет увидеть чуть дальше своего носа!
— Да, нарушена… Знаете, раньше у меня не было нужды задумываться о том, что не касается сферы моей деятельности, а в последний месяц и вовсе некогда. Вы нашли хорошее слово — «целесообразность»! Мне надо подумать… — Иварди отстранённо окинул взглядом всё помещение и поплёлся к выходу. Он что-то бормотал о переходах, о сжатии пространства и космических червоточинах, на короткий срок дезориентирующих сознание пилотов.
Шайя немного постояла, пытаясь угадать, куда скакнули мысли психиатра, но быстро отбросила чужие заскоки, так как её ждала своя работа. От неё ждали чуда, и она не хотела разочаровывать людей.
Пройдя к себе, она связалась с трибуном Литоном и попросила поставить её в известность сразу же, как только придёт ответ из медицинской коллегии по запросу об Игараси. Потом она ещё раз проверила все те лазейки, что обнаружила для успешной реализации своих замыслов и довольно улыбнулась.
Девушка успела до двенадцати часов вызвать к себе ещё двух отставников из списка Литона. Им так же требовалась медицинская реабилитация и восстановление в ряды военного ведомства. Их ситуация была легче, чем у Игараси, но Шайе пришлось дольше ломать свою головушку над их дальнейшим обустройством, пока не узнала о забытой традиции поручительства.
Если прокуратор станции даст обязательство принять обратно на работу пострадавших, то военное ведомство, руководствуясь этим поручительством, возьмёт их обратно под своё крыло и включит в программу по восстановлению здоровья на планете. Только прокуратор не может поручиться за своих бывших служащих без медицинского заключения на каждого, что годное для работы здоровье действительно можно восстановить, а это сейчас можно сделать только на Алайе!
Шайя тяжело вздохнула. Замкнутый круг!
Всем этим воякам повезло, что она здесь и раскопала множество возможностей.
Сегодняшние двое мужчин полетят на Алайю вместе с Игараси, получат там медицинское заключение о том, что всё поправимо, потом трибун пусть делает всё, что хочет, но получает поручительство у прокуратора станции — и дальше Шайя уже сама оформит бывших отставников на лечение и даже вернёт бедолаг на Ореон.
Голова шла кругом от просмотренной информации и от напряжения, но работа продвигалась. В двенадцать к ней зашёл Нико и она с удовольствием слушала его рассказы о разных забавных случаях на станции.
Девушка, немного рисуясь, высыпала перед ним полный ассортимент разных вкусняшек, которые сама заготавливала, и смеялась, поддаваясь желанию парня её рассмешить. Когда из чайника была выпита последняя капля чая, Шайя с грустью подумала о том, что ей будет не хватать чистой и светлой влюблённости Нико в неё.
