— Думаю, теперь ваши профессиональные знания окажут неоценимую услугу. Вы же сможете работать в тандеме? — нахмурившись, уточнила она. — Вы понимаете, какую ответственность взяли сейчас на себя врачи, полагаясь на то, насколько хорошо вы сможете показать им пациентов и как быстро и главное правильно выполнить указания?
Красавица сердито посмотрела на Шайю и твёрдо прорычала:
— На всё мой ответ — да!
Работа закипела.
Зал для капсул теперь походил на разворошённый муравейник.
К Саоми присоединился пилот, который держал планшет с камерой там, где ему велели, а девушка выполняла указания врача.
Из капсул поднимались ничего не понимающие люди, к ним подходили пилоты, пришедшие вместе с их трибуном, помогали вылезти, уводили одеться.
Вскоре прибежал ещё один трибун, предлагая помощь своих людей, и уже через полчаса более половины капсул были освобождены и подготовлены для приёма новых пациентов. Количество консультирующих врачей увеличилось, как и тех, кто готов был в точности выполнять их указания.
Через пару часов, когда все капсулы были заново включены в работу, а раненые ещё оставались, пришлось отказаться от большинства помощников и оставить только троих специалистов, имеющих хоть какое-то отношение к медицине.
— Трибун Рарди, — позвала Шайя, следящая за всем происходящим со стороны и пресекая возможные недоразумения. — От тех пациентов, которых будут лечить при помощи ручных приборов, возьмите письменное согласие на оказание им помощи тем способом, каким мы предлагаем. А именно: они получают сейчас профессиональную видеоконсультацию, и пусть сами решают, готовы ли они довериться неспециалисту, действующему под надзором консультанта. Если нет, то пусть пишут, что отказались добровольно.
— А отказ зачем оформлять?
— Затем, что сейчас их лечение входит в страховку, а когда они покинут станцию, то залечивание полученных травм им придётся оплачивать самим. Я видела, что на станцию Ореон подано уже более сотни исков от пассажиров, не получивших здесь по разным причинам медицинской помощи. Сейчас вы предлагаете альтернативу, и если пассажиры отказываются, то… — Шайя развела руками, показывая, что все становится неоднозначно.
Может, пассажиры будут правы, требуя бесплатной помощи на планете, так как на станции её не оказали, хотя обязаны были; а может, за напрасное беспокойство судебных органов заплатят штраф, так как при наличии отказа ситуация приобретает иной статус.
— Госпожа Ниярди, где же вы были раньше? — пробормотал Рарди.
А Шайя подумала, что надо сказать профессору, чтобы в закрытой академии уделяли больше внимания общеобразовательным предметам для будущих вояк. Всё же тем же трибунам сейчас приходится решать слишком широкий круг вопросов, помимо чисто профессиональных.
Ситуация на медицинском этаже нормализовалась только к ужину. Шайя ещё пыталась составлять какие-то планы, так как завтра надо обязательно отправить хотя бы одного человека на Алайю, чтобы не пропало комфортное место на приличном корабле, а ноги уже несли её по направлению к столовой. Она так оголодала, что съела всё, что было ей предложено, включая горчицу в крошечной коробочке, куда она макала мясные кусочки, овощи, да даже сладкую бледную булочку, которую не пекли, а приготовили на пару и оказалась она совсем не сладкой.
Уже грезя о том, как в своей каюте она заварит успокаивающий сбор и устроит пир из привезённых ею вкусняшек, Шайя подняла глаза на подсевшего к ней без разрешения мужчины. Молодой, без каких-либо пластических операций, лет тридцати, в форме.
Он выглядел усталым, но в его глазах читалось любопытство и живой интерес.
— Я думал, что фото на ваших документах снято через какой-нибудь хитрый фильтр и вы все-таки не столь молоды.
Шайя деликатно промолчала. Среди служащих любили пошутить о том, что начальники смотрят на фото и первую строку, обозначающую должность, а далее… ну, пусть кто-нибудь вроде господина Кубо смотрит. Оказывается, не просто так шутили!
Девушка изобразила робкую улыбку и выжидающе посмотрела на прокуратора, о чём сообщал соответствующий знак на его груди. Она сейчас оказалась не готова общаться с ним, но как-то зацепиться, навести мостки для общения хотелось бы.
— Я вижу, вы устали, − заметил он.
Шайя вновь обозначила улыбку, выражая одобрение его проницательностью и одновременно как бы извиняясь за своё состояние.
— Не буду оттягивать момент вашего отдыха. Я подошёл, чтобы выразить вам свою благодарность за помощь с ранеными.
Наверное, взгляд Шайи изменился, так как прокуратор собирался подняться и уходить, но отчего-то замедлился и с интересом продолжил разглядывать девушку.
В это короткое мгновение она оценила оперативность доклада трибунов, их правдивость, а ещё то, что прокуратор всё-таки подошёл к ней сам и счёл нужным отметить её участие, что польстило. Очень даже польстило и приятным теплом окутало дисциплинированное эго.
