Они поглядывали в сторону зала с капсулами и дожидались завершения отсчёта, который был слышен даже в коридоре. Рарди догадался, что это звучит механический голос инопланетной капсулы, действующей сейчас в режиме тревоги и выводящей предыдущего пациента из-под воздействия лечащей программы.
Мягкий свет из ярко освещённого зала падал на вставшую в коридоре троицу и выгодно подчёркивал красоту статной Саоми.
Психиатр, как всегда, нервничал, сомневался, выдвигал гипотезы и бросал их из-за недоказуемости.
А юная Ниярди вновь сделала себе высокую причёску, чтобы казаться выше ростом и взрослее, но этим действием она вызывала лишь снисходительное умиление у окружающих.
— Если он горит, то давайте хотя бы обмотаем голову холодным полотенцем! — нервно воскликнула девушка. — А ещё лучше − обложим льдом!
Саоми насмешливо фыркнула, а консультант, которого Рарди не видел, но услышал, наставительно произнёс:
— Госпожа Ниярди, умерьте свою фантазию! Вы и так умудрились уважаемого человека запихнуть в ящик! Хорошо хоть, щель оставили для дыхания. И кстати, через эту щель как раз и проникли бы лучи, от которых вы пытались защитить пациента!
Ниярди вспыхнула, намереваясь что-то сказать, но хохотнувшая Клюге, остудила её порыв, а консультант продолжил поучение:
— Горит — это всего лишь термин, означающий происходящий процесс в мозге пациента. Он не обозначает напрямую факт повышения температуры.
Девушка бросилась в зал и, судя по презрительному взгляду Саоми, вновь сделала что-то не то.
— Зачем вы целуете в лоб казначея? — послышался возглас всё того же консультанта. — Он ваш родственник? Тогда вам следует немедленно покинуть помещение…
— Я мерила температуру! − услышал Рарди обиженное восклицание девушки, которая сердито добавила: — Она всё же повышенная. Сколько нам ещё ждать?
— Вы не способны трёхзначное число поделить на двузначное? — ехидно спросила красавица, прислушиваясь к отсчёту.
— Способна, — буркнула Ниярди и, вернувшись на прежнее место, вгляделась в коридор.
Ей было плохо видно, кто там находится из-за разницы в освещении, но присутствие посторонних она всё же заметила.
— Эй, кто там? Почему вы стоите? Вам нужна помощь? — заволновалась она и, сделав несколько шагов по направлению к трибуну с гостем, замедлилась и неуверенно улыбнулась.
— Я, кажется, вас знаю, — протянула она, и тут же всё лицо её осветилось радостью. — Господин Харадо? Вы меня помните? — Рарди показалось, что девушка сейчас кинется обниматься. — Я Шайя!
Трибун мимолётом отметил, что малышка Ниярди представилась гостю по имени. Тут же промелькнули мысли о её злопамятности, из-за которой она держала дистанцию по общению с ним.
Не то чтобы он горел желанием общаться с нею, но девушка считала его невоздержанным хамом, а дуболом Литон у неё, видите ли, милый! Это возмущало Рарди до глубины души, но исправить обидное мнение о себе ему не удавалось.
Если бы молодой улыбчивый трибун спросил Шайю, почему она так настроена по отношению к нему, то она разъяснила бы, что Литон всегда и в любой ситуации чётко знает, когда можно давать волю агрессивной силе, а когда надо усмирить свой гнев и действовать спокойно, даже ласково.
А вот Рарди поддаётся эмоциям и выплёскивает их на своих подчинённых! Он хороший парень и редко впадает в бешенство, но… дальше можно было бы обрисовать разные варианты последствий.
Да взять хотя бы случай с ней! Она не забыла, как ей было страшно, когда он с перекошенным от ярости лицом угрожающе склонился над ней, и не имей Шайя за плечами огромного жизненного опыта, то забилась бы в угол, стараясь больше не попадаться ему на глаза.
Но молодой трибун не спрашивал о причинах затянувшегося молчаливого бойкота девушки по отношению к нему. Он здоровался при случайных встречах, шутил, а она соблюдала вежливую отстраненность.
А сейчас юная Ниярди удивила его искренней радостью, сделавшей её едва ли не привлекательнее признанной красавицы Саоми, последующим смущением и испытываемой неловкостью из-за своей несдержанности.
А всё потому, что спутник Рарди продолжал стоять истуканом со зверским выражением лица, и ринувшуюся к нему девчонку откровенно стало жаль.
— Госпожа Ниярди! — поздоровался он, переводя её внимание на себя. — Рад вас видеть, хоть и при таких печальных обстоятельствах.
— Добрый день, господин трибун, — ответила девушка, подозрительно часто хлопая глазами.
«Да неужели она так расстроилась, что готова заплакать?»
— А я вот сопровождаю нашего гостя, господина Харадо, — при этом Рарди оттеснил гостя на задний план, вставая практически перед носом девушки и склоняясь над ней, заботливо заглядывая в глаза.
Она быстро взяла себя в руки и даже, тихонько хлюпнув носом, впервые благодарно улыбнулась ему, тут же принимая выражение холодной вежливости.
— Добро пожаловать на станцию, господин Харадо, — чопорно произнесла юная Ниярди и, словно бы потеряв интерес, вернулась к дожидавшимся её Клюге с Иварди.
Рарди не удержался от злорадной ухмылки. Вот и ещё один заработал на ровном месте холодное отношение!
