Харадо кивком головы дал понять Рарди, что отпускает его, а сам подсел к своим подопечным, и дождавшись того момента, когда Ян и Эди одновременно посмотрели на него, коротко бросил:
— Будьте друг у друга всё время на виду.
Ян хотел было отшутиться, но их капитан смотрел на них безотрывно, и это могло означать только одно — на станции небезопасно!
— Нам вернуться на корабль?
— Нет.
Харадо поднялся и отправился по своим делам. На ребятах полно маячков и гаджетов, по которым за ними и за теми, чьё внимание они привлекут, следят на корабле. А ему необходимо встретиться со своими агентами, ради которых он сделал остановку на Ореоне.
Планета Старк не дала разрешение пересечь границы, и осталась надежда только на тех девушек из дипломатического корпуса, что вышли замуж за вождей. Если они не помогут переговорить с упёртыми старковцами, то Имперцы могут праздновать победу.
Кацу вновь нахмурился. На его плечи легла ответственность за всю планету! Казалось бы, пора привыкнуть к тому, что он отвечает за жизни людей, но судьба целой планеты… это давит.
А всё из-за злосчастного проекта!
Совет вождей Старка в бешенстве!
Все, абсолютно все проданные алайянской корпорацией шпионские гаджеты оказались «двойными агентами»!
Это не Старк шпионил за Империей, а Империя собирала таким образом данные о планете Старк. И какую информацию они получили благодаря такому коварству, никто не знал, потому что часть гаджетов «потерялась» на планете и, скорее всего, продолжала добывать сведения для своих истинных хозяев.
В правительстве Алайи все понимали, насколько они подставили своего единственного значимого союзника и сами не знали, что же теперь делать. Вредителей вычислили и кого-то даже поймали, а за другими сбежавшими отправлены охотники, но никакие оправдания не помогли начать диалог со старковцами. А время шло, и шанс уменьшить вред от действий имперцев таял.
Дед Кацу и глава рода династии Рико собрали новую суперсовременную партию гаджетов, способных выловить затаившихся шпионов, но надежды на то, что вожди Старка примут их, не было.
И чем безнадёжнее виделась сложившаяся ситуация с союзником, тем больше поступало данных о том, что агенты империи активизировались и ведут частные переговоры с уважаемыми людьми, суля им огромные перспективы, обрисовывая масштаб их личности не в рамках одной планеты, а как минимум выводя их на уровень представителей всего человечества. Каждому предлагался собственный пряник, если они найдут правильные слова для своих соотечественников о перспективах входа в состав Империи.
И всё в обрисовываемых агентами перспективах было бы прекрасно, если бы не присвоение Алайе колониального статуса.
А наблюдение за тем, как Ферманы управляют своими колониями, показало, что там искусственно тормозят развитие общества, намеренно создают определенные условия жизни, при которых все мысли граждан направлены на получения работы и выживание.
Имперцы упразднили местные высшие учебные заведения, обещая, что лучшие всегда могут отправиться учиться на главную планету, но таких случаев были единицы и никто ещё из улетевших талантов не вернулся на родную планету.
Обо всём этом и многом другом не принято было говорить на Алайе, так как своих проблем хватало, но телевидение имперцев оставалось доступно, и все желающие могли послушать о красивой, красочной, счастливой и привлекательной жизни под властью сильной Империи, способной прославить всё человечество.
Кацу не один раз требовал закрыть доступ к этим каналам, но не получил одобрения. Причиной отказа было то, что программы не пользовались популярностью, и смотрело их небольшое количество населения. Запрет привлёк бы внимание и поднял бы шумиху.
Кацу был не согласен: занимаясь внешними угрозами, он видел, как из мелочей рождались большие проблемы. Но его не поддержал даже дед.
— Ты не понимаешь, это политика! — устало вздыхал он.
Не поддержал отец:
— Кацу, сынок, не всё так просто, — говорил он, — имперцы — короли подковерных игр, и я уже не знаю, кому доверять. Один наш неверный шаг — и мы потеряем свой авторитет не только своих людей, но и поддерживающих нас планет.
Прогуливаясь по оранжерее станции, Кацу с удовольствием останавливался возле цветов и, делая вид, что полностью поглощён ими, приглядывался к другим посетителям. Всё подмечать стало его второй натурой.
На станции редко кто из инопланетян задерживался долее чем на неделю в ожидании пересадочного рейса, но если приходилось остаться хотя бы на один день, то гости станции предпочитали проводить время в оранжерее. Здесь был приятный воздух, простор, уютные места для прогулок. Кацу с сожалением отметил, что путешественники за последние годы исчезли как класс, оставляя своё место торговцам, служащим, переселенцам.
