Девушка сменила одежду и, по-видимому, оставила её в санитарном блоке, а вот подслушивающая мушка из причёски, похоже, выпала где-то в каюте, и именно её наличие уловила защита планшета. Но Шайя наверняка думает, что её техника реагирует на систему безопасности корабля, которая может подглядывать, подслушивать и даже в экстренных случаях самостоятельно регулировать условия проживания в каютах.
— Шайя, если я сам отправлю весточку профессору о том, что ты со мной, он не будет беспокоиться?
— С вами?
Шайя сразу уловила тонкую разницу: Кацу мог предложить отправить весточку, что она летит на Старк, но он придал всему иной смысл. Теперь получалось, что она не одна, а под покровительством!
Ей это нравилось. Осуществлять любые аферы всегда спокойнее, находясь за широкой спиной добровольца! А уж профессор будет счастлив, что есть, кому присмотреть за ней.
— Да, со мной. Если я пойму, что на Старке тебе опасно, то я увезу тебя.
— Куда? — она приподнялась на цыпочки и с любопытством заглядывала в его глаза.
— В безопасное место.
— А-а-а, ясно, — рассмеялась и как болванчик закивала головой, а увидев, что он улыбнулся, вовсе развеселилась.
Она несколько раз по девчачьи похлопала в ладоши, и даже разик крутанулась вокруг себя, с удовольствием видя, как юбка от платья надулась колоколом. Соскучилась по платьям и нестерпимо хотелось вертеться перед зеркалом, как будто у неё других забот нет! А потом, вздохнув, открыла ему истину:
— К сожалению безопасных мест не бывает. Если суждено умереть, то можно слюной подавиться, а если начертана жизнь, то никакие передряги не страшны.
— А что ты чувствуешь? Тебе грозит опасность?
Шайя пожала плечами:
— Вы можете составить план действий, а я скажу, сработает он или нет. А ещё вижу, к чему тянется душа у людей в плане работы. Всё.
— А как же то, что тебя потянуло на Старк?
— Там мне предстоит поработать, — улыбнулась девушка, — и, похоже, моя работа совпадает с решение очень-очень-очень большой проблемы, раз Вселенная заинтересована во мне.
Она подошла вплотную к Харадо и, положив ладони ему на грудь, отбросила шутливый тон:
— Мы же всё обсудили, так что же случилось за прошедшее время? Вы поверили мне, а теперь заново просите меня подтверждать то, что пока зыбко. Как бы мне ни хотелось, я не могу ничего добавить к тому, что было сказано.
Кацу пропустил первые слова, сосредоточившись на том удивительном чувстве, что подарило ему простое прикосновение маленьких девичьих ладоней. Он ещё не отошёл от её улыбки и лёгкого смеха, а теперь новые впечатления. К нему вообще уже несколько лет никто не прикасался. Ни в любви, ни в спаррингах. Может, поэтому ему её близость кружит голову?
— Я тебе верю, Шайя, — он посмел чуть, совсем чуточку наклониться к ней, но она тут же отошла, что было воспринято им болезненно остро.
Она молча кивнула, показывая, что услышала его и не спешила заполнить растягивающуюся паузу.
— Шайя, через двадцать минут выходи в общую каюту. Она поблизости от твоей.
— Хорошо.
— А сейчас давай я тебя пристегну.
Он посадил её на диван, показал, как работают фиксирующие ремни и, спросив напоследок, не нужно ли ей что-либо, оставил одну.
При выходе из её каюты он раскидал по коридору несколько маленьких самонаводящихся маячков, реагирующих только на Шайю и её сердцебиение. Этих крошек не заметит даже команда корабля, а ему будет спокойнее, когда они прилепятся к обуви девушки и будут нести свою незатейливую службу.
Нет, ему всё же не спокойно. Он пробежался не только по коридору, но и по многим отделениям корабля, оставляя в укромных уголках последнюю разработку из мушиного семейства шпионов.
Вот теперь можно ещё раз обдумать всё, что произошло на станции, и составить план работы на Старке.
Прокуратору Ореона он оставил часть гаджетов, предназначенных для планеты воинов, чтобы эти новинки отловили всех нано-шпионов на станции.
Посмотрел, как ведётся работа по выявлению имперских диверсантов и агентов, послушал допрос госпожи Клюге. Кто-то очень ловко разогрел амбиции этой девицы и позволил ей думать, что она имеет право на многое как в материальном плане, так и в моральном.
Всё это отняло у Харадо время, но не дало ему ничего нового. В некотором роде — рутина.
А вот разговор с отцом и Ютакой насторожил, а после заставил действовать, принимая на себя новые полномочия.
— Что изменилось, пока меня не было? — без предисловий спросил Кацу у отца, как только связался с ним.
— Вернёшься и поговорим.
По лицу Кацу промелькнула тень. Немногословность — отличительная черта его отца. Но если бы только это! Вечно недоговаривает и проверяет, догадается ли сын, правильно ли поймёт и верные ли сделает выводы. Возможно, это всё имело смысл в процессе обучения, но не в жизни, не в той критической ситуации, что они все оказались.
— Я не вернусь…
— Не вернёшься? Ну что ж, может так оно и лучше. Я переведу все наши деньги в созвездие оборотней…
— Отец, ты не понял. Я лечу на Старк.
Мужчина подался вперёд и прошипел:
— Не смей! Им уже не помочь.
— Что происходит?
