Да, она волновалась, что не сможет красиво уложить себе волосы, переживала из-за того, что до последнего момента так и не решила, наносить традиционный макияж или современный?
Шайя выбрала для себя национальный костюм Алайи и хотела сделать более-менее соответствующую причёску, но макияж… он слишком своеобразен и вычурен, что могло быть воспринято не как красота, а уродство.
Вот эти мысли и не дали ей полностью отрешиться. На кону стоит судьба не одной планеты, а она из-за ерунды не может взять себя в руки!
К тому моменту, когда Шайя бросала последний взгляд на себя в зеркало, она уже так устала, что видеть себя не могла. Все силы ушли на создание причёски. Какие-то прядки она заплетала в косички, какие-то скручивала в цветочек или начёсывала для объёма, а потом всё надо было объединить и украсить дорогими заколками. Вопрос с макияжем отпал сам собою. Она уже ничего не успевала себе сделать, кроме как подчеркнуть глаза и брови.
Вся усталость испарилась, стоило Шайе выйти к завтраку в своём наряде. Тишина и восхищённые взгляды послужили ей наградой за старания. Ян и Эди молча раскрыли рты, а вояки, не сдерживаясь, выражали бурное одобрение.
Насладившись своим эффектным появлением, Шайя перевела взгляд на Харадо и успела заметить, как он пытается придать себе абсолютно нейтральное выражение лица. Её это насмешило и приободрило. Шайе приятно было произвести впечатление на всех, но именно реакция Кацу больше всего интересовала её.
Он скрытничал, прятал свои эмоции, а ей хотелось разбить эту броню, вывести его из себя!
В его глазах иногда пробивается столько жизни, но он торопится всё спрятать и опечатать, старательно создавая образ холодного и грозного мужчины… это же для неё вызов!
Шайя даже позабыла свои переживания о будущем, волнение из-за нарядной одежды, которую опасалась испачкать за завтраком. Она увлеклась наблюдением за Кацу. Точнее, её заинтересовало то, как он пытается тайком следить за ней!
Ян и Эди вскоре скрылись, чтобы через десять минут выйти в национальных костюмах, таких же, как у неё. Маленькая делегация приобретала вид, и настроение у всех поднималось.
Незаметно прошло объявление капитана о том, что их корабль взял на борт планетарный крейсер Старка. Потом была мягкая посадка и приглашение к выходу.
Позади остались инъекции, помогающие безболезненно адаптироваться к немного другому составу воздуха и силе тяжести. Разница в жизненных показателях между Алайей и Старком была крошечная, но без помощи медикаментов пришлось бы сидеть на двухнедельном карантине.
Первыми вышли офицеры корабля и, встав по бокам, замерли. Спустя паузу с высоко поднятыми головами ступили на землю Старка Ян Дейки и Эди Шино, за ними госпожа Харадо и господин Харадо.
Шайя так разволновалась, что схватила Кацу за руку и была рада, что он сразу же основательно обхватил её ладошку.
Она с жадностью втягивала носом воздух другой планеты, прислушивалась к своему организму, почувствовавшему иную силу тяжести, старалась охватить взглядом небольшой космопорт среди огромнейшего лесного массива, рассматривала большое количество белоголовых мужчин, ища отличия во внешности.
Вот все, абсолютно все сверкали белыми макушками!
У кого-то торчал короткий ёжик волос, у кого-то болтались красиво заплетённые косы, а у некоторых были завязаны высокие хвосты, придающие варварский вид.
Шайя ликовала от обрушившихся на неё впечатлений. Её глаза сверкали восторгом и любопытством. Пока она спускалась по трапу, то не один раз остановилась, приоткрыв в непроизнесённом восклицании рот и радостно улыбаясь. На неё в ответ смотрели сотни глаз и все ей тоже улыбались. Она даже осмелилась аккуратно помахать рукой, на что получила дружное и громкое:
— Хой! — что привело её в восторг, а идущие впереди Ян и Эди вздрогнули.
Она дёргала Харадо за руку и всё шептала ему: «Смотри, смотри!..»
И он мельком смотрел туда, куда она показывала, а в основном на неё, заражаясь её радостью и воодушевлением.
Для него перелёты с планеты на планету давно стало обыденностью, и даже когда он ещё был ребёнком и предвкушал радость от первого своего путешествия на другую планету, то, кроме разочарования, ничего не почувствовал. Может, если бы у него был друг, хотя бы товарищ, способный разделить первые впечатления, но рядом были только взрослые, умеющие держать лицо и обучающие его тому же.
А Шайя, при всей своей серьёзности, умела радоваться и явно ценила эти светлые эмоции, сознательно погружаясь в них, ловя все оттенки впечатлений до мельчайших крох.
— Легких шагов на охоте! — поприветствовал алайянцев выступивший вперёд мужчина. — Тепла в дом! — смотря прямо на Шайю, добавил он.
— Твёрдой руки, — ответил Ян, зная, что именно эти слова традиционны.
— Верного глаза, — поддержал его Эди.
— Светлого разума, — со значением произнёс Кацу и последней ответила на приветствие Шайя:
— Добра и достатка в ваши семьи!
