- Дались тебе эти лягушки! -не понимала Сима.
У Тамары только катились молчаливые слезы. Уехать она не могла. Следствие по делам Камарина обернулось для нее подпиской о невыезде. Могло быть и хуже, если б не заступничество Померанского. Нет, все-таки Алла и Ирина скрылись хоть и обидно, но вовремя. Так прошли весна и лето. Толик заметно окреп. Тамара почти набрала прежний вес.
- Ну, и где она?
- Кто? -Аркадий Семенович Волынов никак не мог попасть концом сигаре ты в пламя горящей спички. Тряслись не только руки. Все тело била крупная дрожь.
- Кто-кто! Лошадь твоя в демисезонном пальто! -освободители глумливо заржали.
Пять минут назад Аркадия Семеновича освободили из следственного изолятора, где он провел три месяца.
Сама того не зная, Алла Волынова все-таки свершила свою страшную месть. Художник Волынов не ожидал обыска. С какой стати? Он всегда был предельно осторожен. Но все эта старая никчемная корова Алла! Что такое она натворила, раз менты выбились из сил, переворачивая всю их квартиру? Лизочка, прижимая к себе дочку, смотрела на него такими глазами! А что она думала? Что на ее безбедную жизнь можно заработать, малюя пей-зажики? Вон они, идеалисты, пачками мерзнут у Дома художника, надеясь выжать жалкие три сотни из прижимистых граждан. Он уже не мальчишка, чтоб трястись на морозе или бегать по нуворишам, вымаливая заказы.
- Будьте добры, пройдите сюда, посмотрите, это ваше? -попросили его.
Он и так знал, что там, на столе. «Чеки» героина он, глупец, прятал не слишком тщательно. Откуда ж мог знать, что нагрянут вот так, среди ночи?
- Что это? -сделал изумленные глаза.
- Пока не знаем. Порошок белого цвета, расфасованный в целлофановые пакеты весом около одного грамма каждый. Всего сто тридцать пакетов, -диктовал мент в штатском.
Камуфляжник за спиной Волынова фыркнул под своей черной тряпичной маской. Художник вздрогнул.
Валил все на Аллу. Но это не имело никакого смысла. Аллы не было в этой квартире уже очень давно. Женщина не оставила в квартире никаких своих вещей, а героинчик забыла? Щедрая особа - ваша бывшая жена! По самым скромным подсчетам, тут на… В общем, на немалую сумму. Сто раз проклял себя, что поторопился тряпки ее выкинуть. К тому же его отпечатки «на чеках» героина все равно остались… Сам же развешивал. Дурак. Перестарался.
Обычная была история. Сперва художник попробовал «легонький» наркотик для вдохновения. Потом кое-что покруче. После того, как подсел. А с деньгами стало напряжно, «кормилец» подал идею толкать героинчик клиентам под видом заказчиков. Дело было непыльное и выгодное. Сначала боялся. Потом понял: никому ни до чего в этой долбаной стране дела нет. Таскалась к художнику золотая молодежь. А что? Портреты иметь нынче в моде. И вот - на тебе! Приплыл!
Через неделю отсидки в изоляторе готов был на все - сдать поставщика, съесть собственные экскременты, сознаться в убийстве Джона Кеннеди. Но его спрашивали только об одном - где Алла? Где Алла? Где может быть Алла? Родственники, подруги, любовники. Как будто у старой клячи могут быть любовники! Вначале думал даже, что его подозревают в ее убийстве. Не выдержал и… признался. Да, мол, укокошил бывшую женушку, а тело в реку сбросил ночью. Ищите, мол. Найдете - ваша взяла. Надеялся, что на суде от показаний откажется, скажет - силой выбили, отпустят.
Ему вежливо объяснили: нет, гражданин Волынов, жену свою вы не убивали. Жива-здорова, обретается где-то гражданка Алла Волынова, и очень следственные органы нуждаются в ее появлении для получения какой-то особо важной информации. Конечно, за героин срок вам полагается немалый, но в случае содействия следствию смягчающие обстоятельства лишними не будут.
А он не знал. Чтоб она провалилась, эта Алла!
- Чего трясешься, дохляк?
- Так б-б-боюсь…
- Правильно делаешь.
Три месяца, всеми забытый, отсидел Аркадий Семенович Волынов в следственном изоляторе. Только раз пришел нанятый Лизочкой адвокат - сообщить о том, что он, Аркадий Семенович, отныне в браке с гражданкой Елизаветой Волыновой не состоит. Развелась с ним Лизочка.
И вдруг:
- Волынов! На выход. С вещами.
От свежего воздуха стало скверно, голова закружилась, привык к густой спертой вони. В «Газели», куда его засунули внезапные «освободители», пинком задвинули бедолагу в дальний угол - воняет очень.
Везли за город, не завязав глаза, в открытую. Значит, отпускать не собираются, сообразил Волынов. В тюремной жизни сообразительней стал. Быстро научился понимать, что к чему. Конечно, и этим про сучку Аллу узнать захочется. Почему ж только не поверили, что он ничего не знает? Ничего. Теперь главное, чтобы подольше так думали. Дольше молчишь - дольше живешь. Он что-нибудь придумает. Наврет. Выкрутится, сбежит. Небось накормят, помыться дадут. Да, надо обязательно просить, чтоб накормили и дали помыться.
