Иных чудовище отщипывало каплями, которые все ускорявшимся ливнем перетекали от тела к телу, других запихивало в пасть целиком, разбивая их и впитывая одним глотком. Дикое пиршество было в разгаре: блюдо сливалось с блюдом, только что различимое лицо искажалось и его смывало в водовороте потрохов, насыщавших танцующие вены Мясного ангела. Смешиваясь друг с другом, людские тела питали Молоха Шайкаци. Все более крупные куски падали на пол, образуя остатки со стола пресыщавшегося чудовища.
Крылья, иные узкие, иные повисавшие полотном, иные гордо раскинутые, наливались позади обрубленного туловища пришедшей на станцию гибели. Ни одного живого человека не было в кадре. Но где-то дальше они еще пытались спастись, и Мясной ангел продолжал убивать, изрыгая кровавой рвотой не помещавшуюся в его глотку плоть. Люди были упакованы тоннелем и поданы чудовищу, длинные пальцы которого дотянутся до каждого и чье касание их убьет со слепотой молнии – без жалости, находя кратчайшим путем.
Замерев в оторопи перед этим чужеродным созданием, Кир неотрывно наблюдал за Мясным ангелом. Монстр, вероятно, сформировался полностью. Багряные знамена – пышное убранство триумфа для тирана – высились над ним, гордо реяли на крепких кровяных жилах и повисали позади, насыщенные жестокими убийствами. Рубиновый сосуд его упрочившегося, насытившегося тела величественно возник среди мрачного убранства вагона. Покоясь на толстых соединениях вен, оно без ног вышагивало над разрухой, качая множеством крыльев.
Нечто новое – а может, было изначально, не видное Киру – проявилось посередине груди чудища. Это показалось неоформленной кляксой, потом – маской; белое пятно, которое даже на фоне алого тела представлялось блеклым, нечетким. Наконец, сознание Кира нашло ему описание – это было лицо человека. Оно не плавало в кровавом месиве, снятое с кого-то; оно было частью монстра, не созданным чужим мясом, а бывшим его собственным. В такт незримым шагам монстра покачивалось оно, будто прикрепленное на шарнире.
Кир пригляделся к лику Мясного ангела; чем пристальнее, тем четче возникал этот образ. Белый и неестественно гладкий, как пластик. Округлые черты, если и изображали кого-либо, то не взрослого, а младенца. Губы обозначали гримасу начинающегося гнева. Углубления глаз терялись в темноте, столь густой, что она едва не вытекала оттуда. И все это было отчасти наваждением: усвоенный облик вдруг распадался, черные глаза неожиданно обретали выражение и в них грезился ясный, светлый взгляд. Однако перемены происходили только в воспоминании, и, когда бы Кир ни осознавал, что видит – это была все та же капризная маска, лик того, кто собрал урожай жизней, насытивших эти искривленные губы. Странно: несмотря на то, что в нем определенно угадывалось некое выражение, которое можно было описать человеческими терминами, Кир непрестанно ощущал, как существо глядит прямо на него с нераспознаваемым, чужеродным безразличием.
Втроем они в молчании проводили короля Шайкаци. Кир поежился от ощущения давящего присутствия, хотя они были разделены днями и, вероятно, километрами. Саймо смотрел с несокрушимой решимостью. Ли хмурился, недовольный влиянием существа. Едва избавившись от пяты Мясного ангела, он поспешил нарушить молчание:
– Сценарий бедноват на интригу, но фильм у нас стал блокбастером.
Саймо тяжело посмотрел на него.
– Иногда я не понимаю, почему еще не прогнал тебя из команды, – пробормотал он.
– Лучшего бойца? – изумился Ли. – Иногда я не понимаю, почему ты меня не повысишь!
Саймо не мог шутить перед зрелищем расправы над людьми, но и не был способен исправить несносный характер своего бойца. Он перевел взгляд на Кира.
– Думаю, ты начинаешь понимать, почему мы… опасаемся его, – кивнул он на экран.
– Невидимость – это проблема, – мрачно отозвался Кир.
– Ха! – отозвался Ли. – Пасмурный понедельник – проблема повешенного.
– Невидимость – это только часть проблемы. Когда мы посмотрели эту запись в башне, то поняли, что должны попытаться убить его первыми. Потому что все представили одно: Мясной ангел приходит в Порт. Блокпост его не видит. И он появляется на Центре. Так, как он появился в том поезде. Ты видел: это будет кровавый ливень. Несколько минут – и Порт, львиная доля людей, которые спаслись на этой проклятой станции, становятся бульоном у него в животе. Мясной ангел – это наш маленький апокалипсис. – Саймо, не отрываясь, смотрел на Кира, и тот разделял их тревогу. – И он оказался даже хуже, чем мы полагали.
Появившаяся на экране команда разведчиков продиралась через дебри в каком-то коридоре. Обвалившийся потолок, разбросанная мебель и аппаратура. Похоже, помещения, обслуживавшие техническую зону – утилитарные, грубые вещи. Все было сумеречно: свет из проломов проникал в обесточенный сектор.
