– Похоже, все сводится к тому, что меня попытаются убить, да? – косо усмехнулся Кир.
– Вся наша жизнь сводится к этому, – философски отметил Рейко. – А эти знаки дадут тебе немного подробностей. Запоминай простую формулу: квадрат – что-то убьет тебя, треугольник – кто-то убьет тебя, круг – ты сам себя убьешь.
– Печать – меня убьют, – мрачно подвел итог Кир.
– Ты выучил первый урок Шайкаци.
По туманной реке
Стоянку свернули, и караван направился на бульвар. Кир, простоявший в неопределенных раздумьях перед печатью первых людей, спросил, что же конкретно их ждет впереди.
– Приглядись, – предложил Рейко.
Кир посмотрел вперед. Как будто бы ничего странного на дороге, окончание которой терялось в глубине станции, не было. Да и по сторонам, насколько хватало взгляда, тоже все было в порядке: слева и справа тянулись двери с вывесками, предлагавшими различные услуги: от мелкого ремонта до стрижки. Подозрение вызвала только одна деталь: бульвар делила посередине земляная проплешина, и, кажется, предполагалась, что она должна быть занята каким-то деревьями.
– Так что тут? Я не понимаю, – сдался Кир. – Опять какой-нибудь бесконечный коридор?
– Смотри дальше.
Кир вновь напряг зрение. И теперь наконец увидел: в нескольких десятках метрах впереди пол словно бы приподнимался и становился непрочным, подвижным – то был туман, тонким слоем клубившийся над самой поверхностью, поэтому и приметить издалека его было сложно. Теперь, шаг за шагом, эта взвесь становилась различимой все лучше: она разрасталась, набухала и густела, хотя и продолжала припадать к полу.
– Скажи мне, что это просто какая-то поломка, – попросил Кир, напряженно всматриваясь в мглистую даль.
– Это не поломка, – не доставил ему удовольствия Рейко. – После того, как мы познакомились с этим туманом поближе, то думали ставить на печати еще и треугольник. Он ведет себя необычно, то густея, то распадаясь, то приливая к самой площади, то сжимаясь в центре бульвара. Опасен в любом состоянии.
– Чем? – спросил Кир, покосившись на земляную прогалину.
– В нем исчезают люди. И вообще любые живые существа.
– И мы идем прямо в него.
Рейко кивнул.
– И мы не пропадем, потому что…
– Он безопасен, если по нему продолжать идти. Но стоит задержаться, присесть, чтобы отдохнуть, прикрыть глаза, и больше ты своих глаз не откроешь – исчезнешь. Двое воинов из Оранжереи узнали об этом на горьком опыте. Они присели отдохнуть неподалеку от тумана, свернувшегося призраком в центре бульвара. Оба задремали, и один из них проснулся, когда второго уже почти целиком объяло плотной дымкой. Он дотронулся до его одежды – и та опала под рукой. Его товарища больше не было, хотя остались все вещи – испарилось только тело. Выживший рассказывал, что, когда проснулся, испытывал страшный холод, а тело свое ощущал очень странно, будто оно состояло из тысячи чужих кусочков. Но морок прошел, стоило ему встать, и он выбрался из тумана на чистый бульвар.
Кир опасливо ожидал момента, когда вступит в хищную пелену. Рейко спокойно вошел в белое море, а за ним, не замешкавшись, его люди. Однако было видно, что и они по-прежнему косятся на туман недоверчиво.
Перед последним шагом Кир задержался и, обмирая сердцем, осторожно макнул ногу в молочный покров. Сперва он решил, что не чувствует ничего особенного: ногам стало прохладнее – возможно, так только казалось на фоне рассказанного Рейко, а кожу покрыло мельчайшими каплями. Но затем Кир понял, что в таком разреженном тумане он не должен был бы ощутить ничего, однако это – создание? явление? – облепило его, точно пробуя на вкус. Посмотрев на удаляющихся охотников, Кир пошел вперед, поднимая ноги, как в болоте. Стремясь разогнать неприятное ощущение, он заговорил:
– Знаете, я ведь миновал с полдюжины аномалий, пока добрался до вас. Но это был первый знак… печать, которую я увидел.
Ответил ему Рейко, который, покоясь в русле привычного ему путешествия, почти перестал замечать в неопытном спутнике объект для издевок.
– К «западу» от Оранжереи, кроме нас, почти никто не живет, а мы свои места знаем и без печатей. По примеру остальных мы все же стали помечать черту, но делаем это от случая к случаю.
Они продолжали раздвигать белесые воды туманной реки, текущей по некогда оживленному бульвару. Яркие прежде вывески и рекламы казались на фоне мглы блеклыми, отдаленными. Кир предпочитал смотреть вниз, наблюдая за своими шагами. В нем занозой засел пугающий образ: ноги его вдруг исчезают до лодыжек, он валится кулем, не успев даже вскрикнуть, тонет где-то на сером дне, оказывающемся неожиданно таким глубоким. В какой-то момент ему даже показалось, что его дыхание заперло в легких, словно он действительно уходит под воду, и Кир, освобождаясь от наваждения, выпалил:
– Что меня ждет? В Оранжерее? – он прокашлялся. – Меня примут?
– Тебя примут, если будешь полезен, – ответил Рейко.
– Вы меня как-то представите?
– У тебя простое имя. Думаю, ты сможешь представиться сам. Или ты предлагаешь нам потратить лишний час, чтобы сказать: «Это Кир»?
