Я кивнул в ответ. Савва тщательно обшмонал Шарля и взял в повод его жеребца. Второй горец погрузил тело француза на своего коня, и мы мирно разъехались.
— Надо завязывать с этими поединками, на хер мне это надо, чуть не нарвался. Шарль действительно мастер, просто он не оценил меня, посчитав фехтовальщиком средней руки, да и не ожидал моего приёма из разряда подлых. Горцы не знают о правилах дуэли, слава богу, а то начали бы возмущаться. Мы добрались до своих. Никто не спрашивал, сами все видели, но в глазах одобрение и гордость за своего командира. Савва заставил снять верхонку, обработал рану и перевязал.
— Может зашить, командир?
— Да ладно, порез не глубокий, так заживёт, — не стал заморачиваться я.
— Не дай боже с тобой в круг становиться. — В который раз повторил Савва и покачал головой.
Пока я перевязывался, Эркен с десятком бойцов под прикрытием Ромы быстро обирали трупы.
— Вот мародёры, всё вам мало. — С досадой сказал я.
— Так трофеи, командир, не мы так свои обдерут, чего добру пропадать. — Встал Савва, собираясь присоединиться к товарищам.
— Скажи, чтобы всякое барахло не брали, на себе тащить будете.
— Своё добро не тянет. — Ухмыльнулся Савва.
Всё это время Азамат сидел тихо рядом и молчал. Странно для него. Человек эмоциональный и экспрессивный вдруг стих и замолчал. Это напрягает.
— Ты чего такой задумчивый?
— Я подумал Пётр, сколько ты и твои люди убьёте черкесов, таких как я.
— А зачем нам воевать, лучше торговать, дружить и не мешать жить друг другу. — Поморщился я.
— Болит зараза. Принимаешь подданство и живи спокойно, законы не нарушай, а ты иди служить. Если не дурак, то продвинешься по службе. Точно не знаю, но говорят, что царь признаёт дворянство и княжеский род, если докажешь.
— А как доказать, что я княжеский род? — Заинтересовался Азамат.
— Не знаю, грузины, кабардинцы и другие, приняли подданство и царь признал их родословные, значит, возможно.
Горцы оперативно заворачивали убитых в бурки, перевязывали и по двое, грузили на лошадь. Управились быстро, потянулись к селению.
— Сбор, Роман со своими прикрываешь, через полчаса отходишь за нами.
Тронулись в гору в хорошем темпе. Все молча тащили трофеи, своё, как теперь бросишь.
Уже в сумерках добрались до вершины горы. Все мокрые и уставшие, но барахло никто не бросил. Ну как барахло, в основном холодное оружие и несколько ружей. Роман, со своими, почти нагнали нас, на пять минут позже поднялись. Я вымотался окончательно. С помощью Аслана дополз до лежанки, которую он устроил, упал на неё и последние остатки сил покинули меня. Пришёл в себя оттого, что кто-то пытался сделать перевязку. Савва. Было совсем темно. Небольшой костёр горел рядом.
— Командир, перевязать надо, повязка вся кровью промокла.
Киваю головой. Слабость страшная и в предплечье ноющая боль.
— Видно рана воспалилась, — с досадой подумал я. Немного очухался.
— Аслан, скорую помощь тащи.
— Да всё готово, командир, счас всё сделаем, — заверил меня Савва, разрезая повязку.
— Повязку хорошенько смочи, балбес. Сорвёшь на сухую, опять кровь пойдёт. Учишь вас, учишь, да всё без толку,— ворчал я. Оказывается всё это время рядом со мной сидела Адалат. Видно было, как она переживает за меня.
— Камандир, кушать надо, — предложил Аслан, держа мой котелок. Есть совсем не хотелось.
— Не хочу, дай мне лучше чай горячий или что там есть.
Аслан исчез и появился через минуту неся кружку с чем-то горячим.
— Вот, вода из супа, лучше чем чай, давай, камандир, пей, — пришлось пить бульон. Я уже привык к Аслану и что он заботится обо мне, как наседка.
— Благодарю Аслан. Всё спокойно? — спросил у Саввы.
— Да командир, посты бдят, за лошадьми тоже присматривают, что б не свалились. Места не так много.
Я лёг, нашёл руку Адалат и притянул к себе. Она не решительно придвинулась, легла бочком рядом. Правой рукой по-хозяйски прижал и чмокнул её в лоб.
— Спи Ада, спокойной ночи.
Утром проснулся с чугунной головой и деревянным телом. Меня бросало то в жар, то в холод. С трудом поднялся и стал потихоньку разминаться. Ада принесла горячего бульона с куском мяса. Пытался через силу затолкать завтрак. Моя наложница, как-то не привычно. Она сидела рядом и робко улыбалась. Поговорить не получается, не понимаем друг друга. Правда Аслан сказал Аде, чтобы она учила меня черкесскому и училась русскому.
— Ложка, — махаю ей.
Она несмело повторяет
— Ложька, — потом говорит, — джемышх, — показывает пальчиком на ложку.
Появился пропавший Саня.
— Как ты, командир? Может нужно чего?
— Нет, Саня всё нормально. Кому присмотреть есть, иди займись делом.
До налёта на селение, он был всё время на виду или рядом, а после пропал. Я поинтересовался у Саввы и получил исчерпывающий ответ.
