Прошли все праздники. Я как-то не вписался в Рождество и другие гулянья. Только Новый год для меня остался праздником. Сделал подарок Аде, две золотые лиры, для её покупок в Пятигорске. Планировал съездить после 25 января. В один из вечеров Андрей пришел поговорить о поездке и необходимых покупках для сотни.
— Андрей ты Мазурова будешь проведывать?
— Обязательно, не сделать это, будет не вежливо с моей стороны.
— Аслан, принеси кинжал.
Он принес завернутый в материю турецкий кинжал из дамасской стали, что взяли с Решат эфенди.
— Вот, подаришь от себя.
— Но, командир, это не мой трофей. — отказался от кинжала хорунжий.
— В бою участие принимал, банбюков бил, имеешь право на долю. Бери и не тушуйся. Генералу будет приятно, тебе будет приятно, сотне будет хорошо. Улавливаешь ход мысли Андрей?
— Ну как, говорит вахмистр, «в таком разе можно». — мы рассмеялись с ним.
Андрей служил в сотне больше 3х месяцев. Он загорел, видно, что окреп, можно сказать возмужал. Пропала ленивая аристократичность, снисходительность во взгляде. Ел он за двоих, а это верный признак здоровья. Стал носить короткую прическу как у меня, перенял мою манеру говорить и мой специфический слег. «Не тормози, не тупи, а подумать, не расчесывай мне нервы» и. т.д. Многие в сотне использовали мой мат, который редко, но выплескивался из меня. Шелуха спала и открылось нутро. Хороший парень, есть характер. Единственное, что он принимал с трудом, это контроль и зачистка. Видел, как он морщился, когда бойцы совершали данное мероприятие у кучи из лошадей и людей.
— Командир, это не правильно, добивать раненых.
Объяснять на словах и пальцах смысл этих действий бесполезно. Знаю по своему опыту. Обязательно нужен наглядный пример.
Выезд назначил на 25 января, но как известно хочешь насмешить бога, расскажи о своих планах.
24 января, в самый разгар сборов, прилетело радостное известие.
— Командир, вестовой из Семеновки. — заглянул дежурный.
— Зови — обреченно вздохнул я.
— Господин сотник, полковник просил передать вам, что в Семеновку прибывает наказной Атаман, вам на общее построение полка являться не нужно. Атаман сам прибудет к вам.
— Вот обрадовал, дежурный, накормите вестового и пристройте отдохнуть.
— Слушаюсь.
— Вот радость то какая, — напеваю про себя. Вечером объявил сбор командиров. Довел до них радостную новость.
— А чего радостного, командир. — спросил Андрей.
— То, что нам на общее построение не надо топать, разве мало.
— И то верно. — заулыбался Трофим.
— Не суетитесь, все по расписанию. Общее построение по сигналу, форма полевая, без снаряжения. Думаю, к обеду заявятся. Ну, а я буду готовить праздничный плов. Старшина, не забудь про подарок.
— Понял командир.
— Прошу всем вбить себе в мозг, атаманы приходят и уходят, а мы остаемся в этой жопе и несем службу. Свободны.
Егору Лукичу нравилось когда его называли «старшиной», хотя он тщательно скрывал этот факт. Девушки расстроились, но служба, за ногу её дери. Новость ни как не отразилась на личном составе. В чем вся прелесть службы в казаках, не надо бояться посещения высокого начальства, нет панического ужаса, что территория не размечена, бирок на ремнях нет и тому подобная фигня. И, главное, нет необходимости усиленно лизать зад начальника, так, обозначить действие, этого достаточно. Поэтому расслабился и пошел к старшине выбирать подарок Атаману. Решили подарить турецкий клыч и кинжал, одного из нукеров Решид эфенди. Добротная и красивая отделка серебром. Отдали Тихону, что бы навел блеск.
Слава богу приехали сокращенным составом. Атаман, его адъютант и денщик, наш полковой командир, есаул, Сомов, пять казаков из атаманской полусотни сопровождения. Еще с ним прибыл полковник и есаул в форме донского казачьего войска. Сотня была построена и когда вся кавалькада заехала на базу, ворота закрыли. Все слезли с коней и казаки отвели лошадей в сторону. Атаман вышел на середину, свита осталась сзади.
— Рав-няйс, смир-но, — подхожу строевым шагом. — Ваше превосходительство, отдельная пластунская сотня построена, докладывает сотник Иванов. — шаг в левую сторону.
— Здравствуйте пластуны!!!
— Здравия желаем ваше превосходительство. — складно здороваются мои бойцы. Соловьев с Дорожным довольны, улыбаются. Судя по всему, при общем построении, полк не блеснул строевой выправкой. Конные построение сложные в исполнении. Зато у нас, единообразие и однообразие, так любимое в армии. Как я понимаю, командир приберег мою сотню на по следок, ни сколько не сомневаясь в хорошем состоянии подразделения. Хотелось произвести впечатление на Атамана. Судя по его виду все получилось.
— Вольно!
— Вольно! — дублирую я.
Атаман идет вдоль строя, с интересом рассматривая обмундирование моих пластунов.
— А что это за папахи, сотник, — указывает он на мою ушанку.
— Полевая, зимняя форма.
Снимаю ушанку и демонстрирую все варианты её ношения.
