— Так вот, Пётр Алексеевич, я прошу вас подробно рассказать о том бое, в котором погиб Фридрих, так мы звали его в семейном кругу.
Генерал после последних слов как-то сник и постарел прямо на глазах. Пропала осанка военного, взгляд, выражение лица всесильного вельможи.
— Во время боя я сражался на другом конце лагеря и не был свидетелем событий предшествующих гибели подполковника. Правда, если это как-то смягчит горечь вашей утраты. Сразу после боя, когда я осматривал место схватки, могу с уверенностью сказать, что рядом с подполковником лежали два горца убитые им. Он в руке держал саблю, которую с трудом высвободили из руки.
— Значит Фридрих сражался, как положено офицеру, до конца.
— Да, ваше высоко превосходительство. Что бы там не говорили, подполковник труса не праздновал.
— Благодарю вас, утешили старика. Фридрих был единственным мужчиной в нашем роду. Бог не дал мне сыновей, сколько я не просил, две дочери. У моей сестры дочь и сын. Её муж, гражданская штафирка, преподаватель в университете. Фридрих с детства мечтал стать военным. Я помог осуществить его мечту. Он с отличием закончил пажеский корпус и поступил на службу в гвардию, окончил академию генерального штаба, служил в штабе округа. Но этого ему показалось мало и он настоял на переводе на Кавказ. До меня дошли неприятные слухи о нём, поэтому я попросил вызвать вас, что бы узнать подробно о последних днях Фридриха. Сказали, что у вас произошла серьёзная ссора с ним?
Чувствовалось, что генералу Галлеру хотелось поговорить с кем-то, поделиться с болью утраты, услышать слова поддержки. Поэтому решил не акцентировать внимание на неприятных моментах. Было искренне жаль пожилого мужчину, Галлера.
— Врут, ваше высоко прево…. — генерал остановил меня.
— Евгений Александрович, а то замучаетесь с этим титулованием.
— Врут, Евгений Александрович. Просто разные взгляды на решение возникшей ситуации. Я был направлен командиром нашего полка, что бы предупредить, подполковника, о не правильности его действий. Он очень эмоционально отреагировал и посоветовал мне не лезть в дела, в которых я не разбираюсь. Вот и вся ссора.
— Да, самонадеянность Фридриха, она то и подвела его.
— Соглашусь с вами, Евгений Александрович. Не знание местности, особенностей ведения боевых действий мятежниками и неправильная оценка противника. Было большой ошибкой вести отряд в долину. Ваше высоко превосходительство, я привез личные вещи подполковника Гапнера.
Вышел в приемную и занес кожаный баул и саблю.
— А что за невероятные рассказы о вас, Пётр Алексеевич. Говорят черкесы прозвали вас Шайтан Иваном.
Пришлось подробно рассказать о всех значимых событиях произошедших со мной и послуживших основой слухов обо мне.
Генерал внимательно, с интересом выслушал меня.
— Очень занимательная история, Пётр Алексеевич. Сын князя Долгорукого действительно служит у вас в сотне?
— Да, хорунжим.
— Ну, что же, Пётр Алексеевич, благодарю вас. Вечером жду с князем на ужин. До свидания.
Мы возвратились домой. Счастливый Андрей украсил свою шашку орденом и навесил орденский темляк. Что сказать, смотрелся браво. По сотне пронеслась весть о скором звездопаде и поголовном повышении в чинах, все замерли в сладостном ожидании. Андрей, как мальчишка ещё два дня ходил в парадке и выслушивал поздравления, пока я не напомнил ему о служебных обязанностях. Компаньоны по торговому центру развернулись не на шутку. Закончили строительство амбара для зерна, приемную контору для ковров. Дом на пять комнат, использовать по надобности. Определили места под торговлю частным предпринимателям и скотный базар. Территорию разделял широкий ручей, который протекал через селение ходжи Али. Пока решили проводить базарный день в среду, чтобы не создавать неудобство для мусульман, пятничная молитва и православных, воскресное богослужение. Со средой получилось, как в анекдоте.
Петька спрашивает у Чапая: — Василий Иванович, как писать, что партийное собрание будет во «вторник» или во «вторнек».
Подумав немного, Чапай ответил: — Пиши в среду.
