— Так они стали не хорошо шутить над княжной, вот я и посоветовал им заткнуться и ничего более.
— Даже так, господа, значит получается вы оскорбили мою невесту. Я сейчас отрежу языки, вам, всем троим и буду прав, а потом отрежу головы и скажу, что так и было.
Я старался смотреть на них спокойным, равнодушным взглядом, как у командира, когда он разговаривает с горцами. Надеюсь у меня получилось, судя по реакции подпоручика.
— Вы что, с ума сошли, там у себя на Кавказе и люди ваши, головорезы какие-то.
— Наверно вы правы, подпоручик, одичал я совсем, отрезать головы не очень приятное дело, скажу вам откровенно, места дикие и обычаи кровавые.
— А вы, Марк, где служите?
— Командую ротой в Ростовском пехотном полку.- он приосанился.
— Это мои ротные офицеры.
— Ну так что, господа, разойдемся миром или вы желаете продолжение банкета? (тоже фраза командира). А то знаете ли устал, дорога просто ад на колесах.
— Нет князь, претензий и вопросов не имеем.- ответил за всех Марк.
— Прекрасно, разрешите откланяться. Приказный закажи ужин в номер, Артём разместил людей?
— Так точно, ваш бродь, все исполнено.
— Этот князь какой-то полоумный и взгляд, как у убийцы — тихо проговорил подпоручик.
— Да и люди его словно бандиты с дороги, никогда бы не подумал, что он князь. Ходит в каком-то тряпье.
— В том все и дело, он и в бытность службы в полку выделывал всякие штучки непотребные, пристрели я его на дуэли, так вся родня потом меня со свету сживет.- пытался оправдать свой отступ штабс-капитан.
— А чёрт с ним, давайте выпьем господа.
Пришло понимание, что возвращаюсь домой и явственно чувствую, дом остался прежним, я стал другим.
Решил ехать дальше в повседневной полковой форме. Полевая удобна, но она становится причиной неприятных недоразумений, что подтвердилось в Ростове. Мне пришло понимание, как будет трудно Маре в моем мире. Вечерами и ночами я рассказывал об обычаях и порядках, которые существуют в нашем обществе и постоянно напоминал ей, что она княжна Баташева и скоро станет княжной Долгорукой.
— Мара не бойся никого и ничего, я никому не позволю обидеть тебя. Веди себя достойно, будь сама собой, такой, которую я так люблю.
После этих слов она счастливо смеялась и обнимала меня. Мара оделась в красивый национальный, дорожный костюм. В Воронеже я купил ей и Жене теплые плащи, подбитые мехом. Бойцы одели вязаные свитера и бурки, полевки и пластунки снимать до Питербурху отказались. После Воронежа на одной из почтовых станций меня чуть не ограбили. Мы завтракали, зашел Артём,
— Командир, там лошадей наших забирают, пойдем, а то Захар пришибёт кого-нибудь.
Выскакиваю на двор, злой Захар пнул какого то мужика и грозно рыкает.
— Не тронь, сучий сын, говорено тебе не твоё.
Бойцы, стоя в стороне и усмехаются.
— Дядька Захар, ты ему пенделю волшебного дай, авось быстрее дойдет.
Ко мне подошел дородный мужчина в форменном шинели и фуражке, так вальяжно и небрежно изволит мне сказать.
— Господин прапорщик, я коллежский советник (соответствует военному чину полковник или капитан первого ранга) Куцыгин, следую по очень важному государственному делу. Извольте распорядиться отдать мне трех лошадей.
— Как же так, господин Куцыги, а как же я, мне тоже надобно ехать и лошади не казённые, господин хороший.
Бойцы с интересом наблюдают за нами.
— Послушайте любезный, я вам повторяю, по важному государственному делу, получите своих лошадей на следующе станции. Матвей поторапливайся, мы опаздываем.
— Так вы в другую сторону едите, господин коллежский советник.
— Послушайте прапорщик, вы что не слышите меня.- зло и раздраженно проговаривает Куцыгин.
— Нет, это вы меня послушайте, господин Куцыгин — говорю я тоном не терпящего возражений.- Оставьте в покое моих лошадей и не портите мне настроение. Захар запрягай.
— Да как вы смеете, да я вас…- задохнулся от возмущения Куцыгин.
— Что вы меня? В задницу поцелуете.
Куцыгин взорвался.
Ты вылетишь со службы, ты на коленях молить меня будешь, щенок, я тебя в пыль сотру.
— Потом смешаете с дерьмом и отправите на каторгу или что-то новенькое придумаете.
Я уже просто веселился и получал удовольствие. Бойцы тихо смеялись глядя на шипящего, красного от негодования Куцыгина.
— Может вы вызовите меня на поединок, развлечемся немного.
— Да кто ты такой?
— Ах простите, забыл представиться. Князь Долгорукий Андрей Владимирович, следую в отпуск по ранению. Так что лошади мне самому потребны, вас что-то еще интересует?
Поперхнувшийся Куцыгин развернулся и ушёл.
Увидел Маре стоящую на крыльце. Видимо она посмотрела представление он начала до конца. Подошел к ней и прошептал на ушко.
— Помни всегда любимая, ты княжна Долгорукая и никак иначе.
Уставшая и грязная полусотня новобранцев, во главе с хорунжим, втягивалась на базу. Хорунжий Веселов выглядел уже иначе. Он укоротил свои пышные усы, коротко постригся.
— Здравия, господин сотник.
— И тебе не хворать, Ерёма. Ну как, сладок хлебушек пластунский? Не надумал покинуть нас?
