— Не врут, была сотня кубанцев, что на усиление к нам прибыли, они на левом фланге стояли с донцами. Как горцы прорвались, три сотни, вот они и кинулись с ними рубиться в собачьей свалке. Славно, конечно, рубились, но только зря они командира нашего не послушали. Говорил он им, чтоб в пешем строю их приняли, не послушали, через то и потери понесли большие.- вздохнул Саня.
— А ты не помнишь Сань, кто погиб?
— Нет, Артём, ты не помнишь?
— Да я откуда про то ведаю, ты ж у нас писарь.
— Помню только, что общим числом тридцать два казака, а сколько и кого не знаю.
Кубанцы загрустили.
— Значится полегли хлопцы — кто был в папахах сняли и перекрестились.
— Много народу погибло?
— Немало, солдат более сотни, охфицеров много побили, через это пришлося командиру нашему командовать, с ним и отбивались от горцев.
— Ваших много побили?
— Наших, никого, пластуна не просто побить.
— Как так, воще без потери?
— Да, пораненных было много, а так все живы.Командир наш раненый был, хорунжий, тожа раненый. Горец под утро как попер, пехта давай драпать, ну и пришлося нам в рукопашной резаться. Командир наш тогда кучу горцев порезал. Он у нас, как в раж войдёт, лучше от него в стороне держаться.
— Да уж, страшный становится, когда злой. Возьмёт свою шпаху, кинжал в другую руку и айда резаться. Горцы его Шайтан Иваном прозвали. Шибка они его уважают и опасаются. — добавил Артём.
— Поди ж ты, не слыхал про него. Я на этой службе второй год заканчиваю, потом домой. Может доведётся свидеться с ним. А вы как, казачки, на долго в город?
— Да нет, скоро поедем до дому, скорее бы.
— А что так, неужто не по нраву? — Засмеялся урядник.
— Нее, не моё это, жисть холуйская. Отъели хари на господских харчах, а ленивые как волы. Пока пенделя волшебного не дашь, задницу не оторвут от лавки.
— Есть такое, одно слово, холопы.- с досадой поддержал урядник Саню.
— Вы, как погляжу тожа сладко едите и сладко спите.
— Да уж, не голодаем. — рассмеялись казаки.
Я сидел в комнате ожидая аудиенции больше получаса. Не испытывал ни волнения, ни трепета от встречи с императором. Много раз видел и встречался с его императорским величием. Будучи прапорщиком, преображенцем, стоял в дворцовом карауле и был знаком со всеми членами августейшей фамилии. Особенно был дружен с великим князем Павлом Николаевичем, с детства. Меня, как отпрыска знатного княжеского рода допускали к дружбе с членами императорской семьи. Павел был вторым сыном императора и вторым в очереди престолонаследия. Старший брат, цесаревич Александр, уже объявленный наследник престола. После Александра была великая княгиня Ольга, за ней следовал Павел, великая княгиня Анна и самый младший великий князь Михаил. Ольга давно уже вышла замуж за герцога Саксонского Корнбургского. Александр был женат на принцессе гессенского дома Марии Александровне и проживал в Павловском дворце. В Зимнем жили Император с императрицей, Павел, Анна и Михаил. Так что я был хорошо знаком со всеми членами императорской семьи. Вошел дежурный адъютант.
— Прошу вас, князь. Меня повели к кабинету Императора. У дверей стоял караульный унтер Измайловского полка.
— Здравствуйте, князь, прошу вас, проходите.- улыбнулся мне полковник Лоренс, личный секретарь и адъютант Императора. Вхожу в кабинет, император стоит у окна заложив руки за спину.
— Здравия желаю, ваше Императорское величество.- негромко приветствую государя.
— Здравствуй, князь.- повернулся он.
— Ну-ка, подойди, покажись?
Подошёл ближе, остановился в трёх шагах от Императора.
— Да, князь, изменился ты изрядно. Подрос и в плечах раздался, форма тебе к лицу.- искренне удивился Император.- Даже смотришь иначе. Рад за тебя, князь, и повод для встречи куда приятней чем в последний раз. Признаться был приятно удивлен увидев твою фамилию в списках представленных к награждению за участие в деле при Баракайской долине. Действительно славное сражение, которое прославит наше русское воинство. Решил лично наградить тебя заслуженной наградой.
Появился Лоренс и подал орден императору. Он прикрепил его на моей груди.
— Носи его с честью и достоинством, князь, уверен не последний орден. — улыбнулся он.
— Служу трону и отечеству.
— Князь, вы приглашены на обед. Её величество, просили вас быть непременно.
— Благодарю Ваше величество за оказанную честь.
— Полно, князь, вам всегда рады в нашей семье.
Ну, конечно, рады. Вспомнил, как Император орал на меня в день, когда выгнали из гвардии и запретили появляться на глаза, покуда император не примет решения по моему делу. Тогда отец стоял рядом с бледным и испуганным лицом. Испугался он за меня, а не за себя. Это только сейчас я понял. А тогда он показался мне жалким в своем обывательском страхе перед монархом.
— Боже, какой же я был баран. — Чувство жгучего стыда разлилось по груди.
