— Спасибо, князь, буду обязательно, очень хочется увидеть вашу невесту, о красоте которой, ходит столько слухов.- он выразительно посмотрел на сестру.
Все рассмеялись.
По дороге домой заехал в Семёновку и подробно доложился полковому командиру и есаулу. Поздравили с присвоением нового чина.
— Скоро нас обгонишь с чинами, Пётр Алексеевич.- улыбнулся Дорожный.
— В Москве, Петербурге побываете — мечтательно произнес Соловьев — боже мой, как это давно было. На кого оставите сотню?
— На подхорунжего Сухина. Уверен, он справиться с подготовкой сотни к летнему походу и за обучением учебной полусотни присмотрит.
— С вами пойдёт первая и третья сотни, под командой есаула. Видно, что-то серьёзное затевается. Донцы уйдут в мае, собирают сводный полк, подойдет кубанская сотня, с есаулом будут, но это пока, может все переиграют. Пётр Алексеевич, у меня к вам просьба личного характера. В Москве проживает моя мать, сын у неё на воспитании, ваш тезка, не сочтите за труд, передайте небольшой гостинец ему и деньги матери. Жены нет, умерла три года назад, от чахотки.- предвосхищая мой вопрос, сказал Соловьев.
— Конечно, Александр Николаевич, обязательно выполню вашу просьбу. Есаул вышел проводить меня.
— Тут такое дело, Пётр Алексеевич, мать у, Соловьёва, очень старая, живут на жалование командира. Сын в гимназии учиться, четырнадцать лет. Командир у меня денег в долг попросил, что бы с тобой передать, а у меня нету столько. Ты не мог бы помочь с деньгой.
— А сколько просил?
— Двести рублей.
— Конечно, Василий Иванович, могу даже триста одолжить из казны сотни.
— Вот и ладно, договорились, а Александр Николаевич отдаст, частями, как ты говоришь, в кредиту.
На базе объявил о моём отпуске и моей поездке в Петербург. Указал Трофиму направление движения, а хорунжему накрутил хвоста и получил его уверения о выполнения всех моих указаний и задач поставленных перед ним и полусотней. Со мной в поездку отправлялся Аслан, Савва, Эркен, Паша. Ада не просила ни о чём, но по ней было видно, как она хочет поехать. Махнул рукой и объявил ей, что она тоже едет. Сколько счастья было на её лице. Наши отношения с ней устоялись. Она четко понимала своё место в моей жизни. Её всё устраивало и она не пыталась что-то изменить. Я собрал все свои сбережения, решил доверить их Бломбергу. Как-то я спросил у него, что будет с моими средствами, которые хранятся у него, в случае форс-мажорных обстоятельств в стране. Он заверил меня, что в любом филиале их предприятия, любой страны, мне вернут всю стоимость подтвержденных средств. Но лучше проводить возврат средств в Париже или Цюрихе. Мне уже двадцать два года и я получил полные права клиента торгового дома Бломберга. Попросил Тихона подобрать мне хороший кинжал, не сильно большого размера и шашку в пару к нему. Увидел кинжал, который Соловьев хотел вручить сыну, решил помочь ему не только деньгами, но и с подарком.
Тридцатого ноября мы тронулись в путь. Каретой правил Аслан, моя троица верхом, в поводе черный аргамак и конь Аслана. Ещё с нами, Егор Лукич, отправил Тихона с фургоном, забитым партией ковров и кучей наших вещей. Я подумал и согласился, фургон нужная вещь в дальней дороге и Тихон присмотрит за транспортами. Он ехал со мной, чтобы познакомиться с моим зятем и попробовать реализовать некоторые свои задумки. Заехали в Семёновку. Я предложил Соловьеву мой вариант подарка и дести рублей серебром. Он очень засмущался и по началу пытался отказаться.
— Александр Николаевич, это подарок вашему сыну не только от вас, но и от нас с Василием Ивановичем и моей пластунской сотни, вы напишите сыну, кто такие пластуны Семеновского полка, что бы он почувствовал ценность подарка. А деньги отдадите по возможности.
— Спасибо господа, очень вы меня выручили.
— Полно, вам, Александр Николаевич, есть возможность, почему не помочь боевому товарищу. В Пятигорске забрали подполковника Шувалова с двумя кожаными баулами, один из которых был забит всякими бумагами канцелярии начальника линии. Ехали с относительным комфортом. Несмотря на то, что мы хорошо утеплились, всё равно мерзли. Что-то интересного в дороге не происходило. Мы много говорили с Александром Константиновичем обо всём. Он дал мне максимально подробный расклад в Генеральном штабе. Естественно в объеме, который знал. Основные характеристики о Николае 1, его семье и близком окружении. Рассказал, что знал о семье Долгоруких. Слушая его, я удивлялся, как много у него информации о многих сторонах не только военной, но и светской жизни Петербурга. Откуда, спрашивается. Доступные связи со столь высокими персонами. И самое главное я не знаю ничего о нем. То, что он не простой подполковник стало очевидным.
