Они не пластуны в привычном понимании, их так называют по старой памяти. Сейчас нет определения, что бы охарактеризовать их. Я прослужил с ними полтора года. Учавствовал трёх стычках, помимо дела в Барактайской долине. О них знают только у нас на линии. Павел, семь десятков пластунов, против пятисот горцев и восемь десятков против четырех сот конных. А что мы сделали на малом перевале, вспоминать страшно. И во всех случаях мы вышли победителями, без потерь, только раненые. И нас такими сделал наш командир, сотник Иванов. Горцы прозвали его Шайтан Иван, по нашему, дьявол Иван или сын дьявола.
Саня Болотов, один из его ближников. Ты просто не представляешь его обученность в деле убийства ближнего. Встревожился я потому, что если будет задета честь жены Сани, он будет мстить или вызовет тебя в круг.
— Это, что ещё за круг?
— Поединок до смерти, победитель забирает всё в качестве трофея и жену тоже. Но тебе придётся выставить коня и полцарства.
— Ты шутишь, Андрей?
— Насчёт полцарства да, а в остальном нет. У нас, на Кавказе часто происходят такие поединки с горцами.
— А ты учавствовал?
— Нет. Этим часто командир грешит. На сколько я знаю в четырех учавствовал и жив до сих пор.
Павел слушал с неподдельным интересом, надеюсь, забыл о Жене.
— Скажи, Андрей, а как ты попал в сотню? На сколько я знаю, ты служил у генерала Мазурова адъютантом.
— Знаешь Павел, сам не пойму до сих пор. Присутствовал при награждении сотника орденом Станислава, он в ту пору хорунжим полусотни был, только формировал сотню. Посмотрел на то как генерал Мазуров выказывает своё удовольствие, Атаман не скрывая гордился им и вспомнил, как его Величество отчитывал меня, когда отчислял из гвардии. Какой стыд при этом испытывал мой батюшка.
Подумалось мне, неужели всё, на что способен я, это кутить, дебоширить, лазать в кровати чужих жён и позорить батюшку и весь род Долгоруких вместе с ним. Ты наверняка знаешь, как к нам, гвардейским офицером, относятся в армии. Понимаю, что во многом их зависть к нашему положению в обществе и богатству порождает такое отношение. Приходилось сталкиваться и с этим. Вот и решил я доказать, в первую очередь себе, что я ни сколько не хуже сотника и других ему подобных офицеров. Уговорил генерала помочь мне попасть в сотню. Прошел испытание и был зачислен хорунжим.
Павел слушал меня с большим вниманием и интересом.
— Что за испытания?
— Атаманом, сотнику, дано право зачислять пластунов на своё усмотрение. Все кандидаты проходят испытание, полосу препятствий.
— И ты прошёл?
— Нет, в самом конце упал с бревна и ушиб левый бок.
— Как тебя тогда приняли?
— Сотник сказал, за волю к победе, и зачислил. Ну, а потом началось. Ежедневные марши на пять вёрст, часто на десять, кордонная служба, глубокие рейды и стычки с горцами.
— Занятно, значит всему тебя обучили в сотне. И насколько хорошо ты обучен?
— Надеюсь неплохо. Командир говорит, на три с плюсом, по пятибалльной системе. Кстати, ты не забросил фехтование? Помнится я выиграл у тебя только две схватки, за все время, до моего отъезда.
— Нет, и продолжаю тренироваться.- довольно улыбнулся Павел.
— Не желаешь размяться, за одно оценишь мои успехи? — предложил я Павлу.
В полуподвальном помещении был оборудован фехтовальный зал. Там тренировался батюшка, ещё молодым офицером, мой старший брат и я. Сейчас там фехтовали и отрабатывали рукопашный бой мои бойцы, что бы не потерять навыки. Я при возможности фехтовал с Саней и Артёмом, ножевой бой давался туго, но я упорно тренировался.
— Согласен, даже интересно узнать что-нибудь новенькое. Мы спустились в зал. Слышался звон стали, азартные выкрики. В зале была вся пятёрка Артёма и Саня.
— Смирно! — подаю команду. Павел в мундире Павловского полка с погонами полковника, я в черкеске. Все замирают по стойке смирно.
— Ваше высочество, пластуны отдельной пластунской сотни проводят тренировку. — докладываю я с серьёзным лицом.
— Вольно!
— Вольно! — дублирую я.
Мы разделись и одели кожаную защиту и маски. Павел выбрал армейскую саблю, я взял боевую шпагу. Из классической стойки саблиста он нанес удар с выпадом шагнув правой ногой. Резким движение подбил саблю вверх и провел подсечку. Павел упал, я левым коленом придавил руку с саблей и приставил свой клинок к горлу Павла.
— Запомни, боец, здесь нет места дуэльной техники и благородству, за редким исключением. Это смертельный бой, или ты убиваешь, или тебя.
Повторился мой первый учебный бой с командиром. Мой монолог, это повтор того, что он сказал мне. Я поднялся и протянул руку Павлу.
— Продолжим?
Павел проиграл ещё две схватки.
— Убедил, признаться не ожидал подобного. Техника совершенно не знакомая и извини, но так подло нельзя вести поединок.
— Павел, поэтому они и называются «подлыми». Я говорил тебе, на кону твоя жизнь.
— И что, все в сотне так фехтуют?
— Нет, конечно, но все владеют основными приемами. Рукопашный бой в крайнем случае. Наше главное оружие, это меткий ружейный огонь. «Один выстрел, один труп». Я тебе покажу наше оружие, постреляем, сам оценишь. Стреляют в сотне все на отлично.
