В кабинете повисла тишина. Раздосадованный Мазуров хмуро обводил взглядом присутствующих.
— Кто-нибудь может мне объяснить, что такого нужно было совершить в Петербурге, чтобы последовал такой приказ из военного министерства?
— Ваше превосходительство, мне кажется немного преждевременно делать какие-то выводы. — попытался снять напряжение подполковник Шувалов. — Пётр Алексеевич должен днями вернуться из Петербурга. Будет верная информация о происшествии.
— Мы получим правдивые сведения и что это даст. Мы обязаны выполнить приказ начальника департамента, не выполнить его, мы не можем. Лишим сотню командира в момент подготовки её к участию в летней кампании против турок.- Констатировал начальник штаба.- Думаю, нам скоро следует ожидать приказа о передаче сотни в распоряжение начальника штаба корпуса. Они начнут формирование егерского батальона.
— Видимо всё идёт к этому.- задумчиво сказал Атаман.
Получив приказ из штаба линии, Соловьев с Дорожным сидели и не понимали, что происходит.
— Александр Николаевич, вот ты мне объясни, кому, там в Петербурге, есаул так хвост прищемил, что аж с самого Петербурга такую бумагу прислали? — Ходил по полковому штабу есаул, пыхтя и матерясь про себя.
— Да сядь уже, Василий Иванович. Ты просто не понимаешь, что Петербург, это другой мир, там и законы, негласные, совсем иные. И всем известно, как относится Император к дуэлям. Тебе мало примера князя Долгорукого. Его за участие в дуэли выгнали из гвардии и сослали на Кавказ.
— Выходит Пётр Алексеевич убил кого-то, раз его из армии выгоняют без мундира и пенсиона.- наконец сел Дорожный.
— Выходит так, или кого-то важного тяжело ранил. Если убил бы, наверное более суровое наказание последовало.
— Что теперь делать? По его приезду ты, Александр Николаевич, при народе, будешь мундир у него отбирать? У него хоть мундир армейский остался? Кто сотней командовать будет? А если казаки не признают нового сотника, не дай боже бучу поднимут. Что делать будем, Александр Николаевич?
— Отстань, Василий Иванович, не знаю я. Если бы я знал. — в сердцах сказал Соловьёв.
— А, плевать, выгнали из армии, не беда, уж кого, а, Петра Алексеевича, атаман точно впишет в реестровые казаки, и вся недолга. Будет казачьим есаулом, так даже лучше. Мы по табели о рангах, ежели у армяков (армейцев) смотреть, капитанами проходим. Ты чего, Александр Николаевич, — обеспокоился он глядя на Соловьёва, который с круглыми глазами смотрел на есаула Дорожного. Соловьев продолжал молча смотреть и что-то обдумывать, постукивая пальцами по столу.
— Ты прав, Василий Иванович, светлая твоя голова.
— А чего, Александр Николаевич, тихо заберёшь армейский мундир у сотника и в штабе доложишь. Так, мол, и так, приказ исполнили, мундир сняли и все довольны.
— Надо в Пятигорск ехать, пока они чего-нибудь не возвратного не натворили.- озабоченно проговорил Соловьёв.
— Поезжай, если для дела нужно.
По прибытию в Пятигорск, Соловьёв немедленно направился к Атаману надеясь застать его в штабе.
— Атаман на месте? Доложите о мой просьбе принять меня, по очень важному делу.
— Атаман в данный момент занят, у него подполковник Шувалов.- ответил адъютант.
— Тем более доложите.- настоял Соловьёв.
— Хорошо —
— Проходите, вас ожидают. — Пригласил адъютант.
— Здравия желаю ваше превосходительство!
— Здравствуйте, Александр Николаевич. Смотрю у вас что-то срочное?
— Так точно, ваше…
— Будет вам, присаживайтесь.
Соловьев присел на край стула, ловко устроив шашку, с прямой спиной кадрового военного.
— Николай Леонидович, я по поводу вчерашнего приказа из Петербурга, — начал он, тщательно подбирая слова. — Осмелюсь предположить, вы отдаёте себе отчёт, какая неразбериха возникнет в пластунской сотне после увольнения есаула Иванова?
Атаман переглянулся с Шуваловым, затем кивнул, жестом предлагая продолжать.
— Мне кажется, есаул Дорожный нашёл достойный выход из этой… деликатной ситуации, — Соловьёв слегка наклонился вперёд. — Приказ мы обязаны выполнить, значит выполним. Пётр Алексеевич становится штатским. В приказе чётко сказано: «Лишение офицерского чина, права ношения мундира и пенсиона по военному ведомству». — Он особо выделил последние слова. — Но, что мешает ему поступить на службу в Кавказское казачье войско? Тем более, — голос Соловьёва стал твёрже, — у нас хроническая нехватка образованных офицеров.
Уголки губ атамана дрогнули в едва уловимой улыбке.
— Александр Николаевич, — медленно произнёс он, — мне кажется, вы недооцениваете своего начальника. Мы как раз с Александром Константиновичем, — он кивнул в сторону Шувалова, — обсуждали этот же вопрос.
— И, что вы решили?
— Осталось дождаться, есаула, узнать подробности произошедшего и дальнейших намерений Петра Алексеевича. Может после всего, что с ним произошло, он потеряет всякий интерес к военной службе. Не допускаете подобного, Александр Николаевич?
— Действительно, как-то не подумал о подобном.
