— Эх, Пётр Алексеевич, не цените вы себя.- вздохнул Шувалов.- Если выживем, буду просить генерала представить вас к Георгию.
Насчитали ещё двести восемь убитых горцев, не считая первых.
Единственные кто понёс потери это казаки, погибло тридцать два казака. Оба сотника хмурые докладывали о потерях. Предлагал же им в пешем строю встретить горцев. Нет, взыграла казачья гордость. Теперь сидят с понурыми головами. Не стал им давить на мозоли и так настроение никакое.
Вручил офицерам трофейные шашки и кинжалы, заслужили. Сами они как-то не привыкли к сбору трофеев. Солдаты, втихоря, собирали ценные вещи, во время чистки завалов из лошадей и людей. Я не обращал на это внимание, а офицеры делали вид, что не видят происходящего. Мои бойцы набили трофеями весь фургон Тихона, это только самое ценное.
Подарил комплект холодного оружия Шумилову. Что делать с погибшими и трупами лошадей, просто не знал.
На следующий день послал Эркена в разведку и дал команду копать могилы для людей и лошадей. Сохранить шкуры и мясо без соли не было возможности. К вечеру вернулся Эркен и доложил, что горцев в ближайшие восемь верст нет. Прождав ещё сутки, дал команду собираться. Утром третьего дня тронулись домой. Все было спокойно. После обеда прискакал головной дозор.
— Наши, господин сотник, драгуны и казаки.
Мы встретились с эскадроном Тверских драгун и двумя сотнями Семёновского полка. Наши гонцы смогли прорваться и доложили Соловьеву о том в какой ситуации мы оказались. Послали прибывший драгунский эскадрон и две сотни нашего полка. Умар-бека не встретили, после двух атак на нас он услышал о помощи идущей к нам и отошёл. Добровольцы примкнувшие к нему, после таких больших потерь, стали расходиться по дома.
Драгуны со всеми казаками решили продолжить преследование, а мы с пехотой пошли домой.
Счастливый и радостный возвращался на базу. Могу себе признаться, что не надеялся выбраться из этой передряги так легко. Полу сотня не потеряла ни одного бойца. Начинаю и сам верить в свою удачу и одновременно боюсь того момента, когда она покинет меня. Успокаиваю себя; — На удачу надейся, а сам не плошай. Буду стараться не плошать.
— Командир, тут до тебя просится. Чечен кажется.
— Какой чечен?
— Не знаю. Нагнал нас с арбой.
Вылезаю из фургона, который под завязку забит барахлом, чертыхаюсь ударившись коленом. Стоит арба, рядом горец, старше сорока, в запыленной одежде, шашка кинжал, на арбе лежит ружьё и кто-то укрытый буркой. Увидев меня он быстро заговорил на аварском, знакомые слова. Подошёл Эркен, выслушал.
— Его зовут Леча, он чеченец, пришёл с Умар-беком. В последнем бою ранили его сына, он умирает. Просит спасти сына, он последний из трёх сыновей, которые погибли раньше. Их лекарь пользовал, а потом сказал, что сын умрёт. Говорит, только ты, командир, можешь помочь. Леча отдаст все, что имеет, только помоги ему.
— Почему он решил, что я могу помочь?
— Говорит, что ты Шайтан Иван, больше никто не может помочь.
Смотрит на меня с такой мольбой. Одинокая слеза катилась по обветренному лицу.
— Ладно, стаскивайте, будем смотреть. — сдаюсь я.
Бойцы стащили бурку с раненым. В нос ударила вонь гниющего мяса. Совсем молодой юноша, не больше шестнадцати. Левое бедро прикрыто грязной тряпкой. У него горячка, температура 39, точно. Весь красный и его сильно трясет, поднимаю ткань.
— Твою……. — я просто не смог сдержаться. Опухшее бедро синюшного цвета, около раны черного, покрыто коркой какой-то грязи, Вонь жуткая.
— Спроси его, что он мазал на рану?
— Говорит мазь, лекарь продал.
Осмотрел, абсцесс, рана загноилась, и похоже начинается сепсис. Исход отрицательный,
— Поздно, батенька спохватились, — вслух говорю я.
Лечо заметив что-то на моём лице горячо заговорил.
— Он знает, что его сын умирает, но если есть хоть маленькая надежда, делай Шайтан Иван, даже если сын умрет, он скажет тебе спасибо, что не отказал в помощи — перевел Эркен, коротко и может не точно.
— Всё равно умрет, а так может действительно помогу.- решился я.
— Скажи ему, я попробую помочь, но шансов очень мало, слишком поздно он привёз его.
Лечо только глубоко поклонился.
— Паша, позови подпоручика.
— Вызывали, господин сотник?
Подпоручик с интересом осматривался и почуяв запах гниения поморщился и отступил на два шага.
— Поручик, так сложились обстоятельства, мне придётся задержаться на пару дней. Вы можете следовать дальше. Думаю опасности никакой нет.
Не много подумав подпоручик ответил.
— Пожалуй, мы лучше с вами, три дня нечего не решают, провианта в достатке и солдаты передохнут. Встали лагерем, дел хватало и поэтому люди только обрадовались нежданному отдыху.
