— Даже так, не ожидал — действительно удивился Павел, — в таком случае разрешите поздравить вас с законным браком. — сделал Павел ударение на последнем слове.- Ну и достаточно об этом, давайте приступим к ужину. Я признаться изрядно проголодался.
Гости действительно проголодались. Булавин с хорунжим почувствовав себя лишними вежливо поблагодарили за ужин и ушли устраиваться на ночлег.
— Как удалось уговорить отца, отпустить тебя на Кавказ? — спросил Андрей.
— Долго и нудно, потом пришлось отбиваться от конвоя сопровождения, приехал со сменными казаками терцами. Провожу осмотр линии, потом должен прибыть в Тифлис и от туда наблюдать за операцией сдерживания турок в пограничных районах. Вы же тоже выдвигаетесь? Планируется попридержать турок и дать им понять, что есть предел нашему терпению. Провести серьёзное внушение и преподать урок. Я не знаю всего плана действий. Единственно известно, что планируется задействовать шесть тысяч пехоты, четыре с половиной тысячи кавалерии и двадцати орудий. А вас куда определили, есаул?
— Пока точно не ясно, по прибытию в Эривань получим новый приказ.
— Ну, что, Пётр Алексеевич, завтра прошу вас ознакомить меня с вашей сотней. О многом наслышан, хочу видеть.
— Не вопрос, господин полковник, покажем, расскажем и даже разрешим потрогать.
— Спасибо за ужин, Андрей, проводи меня.
Павел и Андрей прошли в гостевой домик. Они сели в комнате.
— Отец очень разгневался на Катерину. Ты не знаешь, но у него были определённые планы на неё. Он лишил её подаренного поместья и земель. Не поспешил ли есаул с женитьбой. Граф, может лишить её наследства и титула. Его порыв может пропасть при таких обстоятельствах. Чему ты улыбаешься, Андрей?
— Ты совершенно не знаешь командира, Павел. Мне порой кажется, что он больше аристократ чем я. Никогда не поверю, что Пётр женился на Катерине из-за её наследства и титула. Скорее он обрадуется лишению её всего, что бы не чувствовать себя должным кому-то.
— Послушай, Андрей, а что это за слухи, которые ходят о нем? Это правда? Пока мы ехали по линии сюда, столько наслушались рассказов, просто не вериться.
— В основном правда, с преувеличениями конечно, но основные события имели место.
— А, что за прозвище, Шайтан Иван?
— Это его горцы прозвали, Дьявол Иван. Очень они уважают командира. Побаиваются, потому как он делом показал, что держит всегда своё слово и не прощает обид, особенно если это касается его людей. Ну и сотня ни кому не даёт спуску если кто-то обидит командира. Один за всех и все за одного.
— Это, что такое?
— Одно из правил сотни. Давай-ка ложись спать, завтра поговорим и посмотришь, как мы тут живём.
Следующие четыре дня Павел облазил всю базу, посмотрел жизнь сотни, побывал на всех наших предприятиях. Ну и конечно, бесцеремонно, попросил подарить ему ружье и пистолет. Тихон провел быстрый обучающий курс и научил пользоваться приспособами. Казаки конвоя стали ходить кругами вокруг меня, прося продать им оружие. Отказал, ссылаясь на нехватку. Побывал он на нашем Базаре, с интересом обойдя его.
Наступил день отбытия сотни в поход. Простился с Катей и Адой, взял слово, что они поедут с Марой и будут ждать моего приезда зимой. Так как Петербург закрыт для меня, они приедут в Москву.
Утром выступили. Павел выпросил нашу полёвку и периодически шел пешком в колоне, но на долго его не хватило. Он не выдержал нашего темпа. Командиры шли со своими подразделениями, хотя у каждого была лошадь, которая шла в обозе. По дороге к нам присоединился подполковник Шувалов со своим денщиком. Он сначала не узнал Павла, который ел кулеш из котелка вместе с нами. Две сотни казаков под командой Дорожного шли впереди нас со своими вьючными лошадьми, обоза у них не было. По дороге остановились в станице Заречной. У полкового штаба стояли ком полка и есаул Худяков с Дорожным. Увидев меня Худяков широко улыбнулся и обнял.
— Вот и свиделись, Пётр Алексеевич, рад встрече с тобой.
— А ты откуда знаешь его, Ефрем?
— Да довелось встречаться, прошу ко мне, Пётр Алексеевич.
— Нет, спасибо, в другой раз, больно много нас, лучше ты к нам.
— Наша сотня днями ушла, меня не пустили турку погонять — Вздохнул Худяков.- Опасаются, что Хайбула вернётся, да уж вернулся, наверно, опять пакость какую задумал. А жаль, я бы с вами пошёл.
— Не кручинься, Ефрем, и здеся делов будет не мало.
Мы сидели у костра с Шуваловым.
— Мне кажется вы поспешили с женитьбой, Петр Алексеевич. Простите, что вторгаюсь в ваше личное, но при данных обстоятельствах мне позволительно. То, что это вызовет гнев императора, не стоит сомневаться.
— У меня не было выбора. Мой отказ от графини дал бы возможность злопыхателям и недоброжелателям, полностью уничтожить её. А так, если придать нужное направление слухам и сплетням, можно создать ореол романтизма вокруг её поступка. Получится красивая история. Если каждый день говорить человеку, что он свинья, он захрюкает.
Шувалов рассмеялся.
— Пожалуй вы правы, Пётр Алексеевич.
К нашему костру подсели Павел и Андрей.
