— Пётр Алексеевич, признаюсь, сотня ваша устроена очень толково. Вооружение, снаряжение, движение в походной колонне, вопросы питания, выше всех похвал. Ваше действия на тренировках меня удивили. Надеюсь сотня в бою будет действовать так же слаженно?
— Я тоже надеюсь на это, Павел Николаевич. Немного переживаю за новую сотню, но все когда-то случается в первый раз. Сотник уверяет меня, что они не подведут. — посмотрел на Андрея.
— Всё будет хорошо, командир.
Шувалов ни как не мог привыкнуть к присутствию великого князя и постоянно был скован и напряжен. Его смущала наша свободная манера общения с ним. На восьмой день мы подошли к Эривани и встали лагерем. Павел убыл в штаб начальника Армянской области, генерал-майору Верникову И. М.
Вернулся Шувалов и привёз приказ, что сотне предстояло выдвигаться к селению Аркалык, район Аргадана. Рядом с селением находятся развалины старой крепости в которой стоит рота 17 пехотного батальона с одним орудием. Сутки назад туда выдвинулся егерский батальон подполковника фон Мангера. Общее командование поручено подполковнику Шувалову.
— Командование полагает, что наступление в этом районе крупными отрядами маловероятно. Наличие егерского батальона и отдельной сотни, подкреплённое двумя сотнями казаков, вполне достаточным. Стоять предполагается до середины сентября. Единственное опасение у командования вызывает тот момент, что отряды турков решат уходить по долине к себе в Турцию.
К нам подошли пожилой армянин и совсем молодой юноша.
— Это проводники прикреплённые к нам.
— Здравствуйте, господин офицер. Меня зовут Армен Степанян, это мой сын Ваган. Уважаемый Ашот просил передать вам, с пожеланием здоровья, небольшой подарок.
Армен протянул небольшую сумку в которой лежали пакет с кофе и медная турка с двумя кофейными чашками.
— Он очень обижается на то, что вы совсем забыли своего друга.
— Вот шельма, всё знает — я усмехнулся — Спасибо Армен, присаживайся, расскажи о том месте подробнее.
Шувалов с интересом наблюдал и слушал наш разговор
Место, где мы должны стоять заслоном с батальоном егерей, находилось в четырёх переходах. По словам Армена долина, шириной около двух верст, находилась в восьми верстах от границы с Турцией. На той стороне располагались два селения населенные в основном армянами и небольшим количеством турков. Ходили слухи, что Энвер паша призвал башибузуков для нападения на Российскую территорию. Появились беженцы армяне с сопредельной территории, рассказывая ужасные случаи зверских расправ над армянами. Хуже нет башибузуков, самые жестокие и злобные, особенно босняки и арнауты (боснийцы и албанцы). Беженцы встречались всё чаще, они потерянные и какие-то обреченные, брели по дороге. К вечеру третьего дня нас нагнал Павел с десятком казаков сопровождения. Шувалов видя досаду на моём лице поспешил успокоить.
— Пётр Алексеевич, не нужно расстраиваться заранее. Может у полковника краткий визит к нам.
— Здравствуйте господа. Рад снова быть с вами, надеюсь и вы так же рады. — рассмеялся Павел. Еле уговорил отпустить меня, что бы самому увидеть боевые действия. В штабе думают, что на вашем участке возможны прорывы небольших групп турок. Это район заселен не так густо.
Возбуждённый Павел бесцеремонно, по-свойски устраивался у нашего костра. Видно мысли о предстоящих приключениях будоражили его воображение.
Я отвел в сторону жандармского ротмистра Булавина, который постоянно следовал за Павлом.
— Максим Сергеевич, как вы могли допустить отъезд полковника из штаба? — старался говорить спокойно.
— Как, как, никак — с раздражением ответил ротмистр — Если б я мог, связал бы его и отправил в Петербург с фельдъегерской почтой. Вы думаете я не понимаю всей опасности, но что я могу сделать? Генерал Верников не стал отговаривать полковника. Видите ли, он не видит явной опасности.
— А генерал Симонов?
— Генерал-майор Верников сменил его днями, та ещё фифа.- лицо Булавина скривилось.
— Ладно, Максим Сергеевич, проехали, старайтесь удержать его от глупых поступков. Если мы грубо обездвижим полковника, он обидится на нас, а если его убьют, нас смешают с дерьмом и размажут тонким слоем. Я не пугаю, я констатирую факт ротмистр.
— Уже дурно пахнет, Пётр Алексеевич, я постараюсь.
— Вот и постарайтесь, дружище. Может всё обойдётся, отсидим в заслоне положенное и домой.- Сказал я без всякой уверенности.
Не обошлось, около полудня следующего дня в отдаление послышались слабые звуки выстрелов к нам скакала разведка. Колонна остановилась. Все в тревоге ожидали известий. Костя подскакал и бросив повод кому-то, что бы вывели лошадь, доложил.
— Командир, в полутора вестах, впереди, идет бой, наши, непонятно кто, атакованы туркой, конные, сколько определить трудно. Заметили нас, сотен пять идут за нами.
