— Да и очень активная, мы стараемся отслеживать всю корреспонденцию. — ответил Дубельт.
— Господа, пропустить ещё одно восстание в Польше не допустимо. Грош цена нашей работе если такое случиться. Леонтий Васильевич, лично проследите за этими патриотами, пусть генерал-майор Клюев усилит контроль за ненадёжными фигурантами и молодёжными организациями в Польше. Повторяю, господа, нельзя допустить бунта, а если такое случиться, без жалости задавить в зародыше.
Черты лица Бенкендорфа стали резкими и злыми. Ещё свежи были в его памяти неприятные воспоминания о польском восстании в 1830–1831 годах.
— Кто-то снова пытается разжечь огонь революции. Я должен знать, кто? — он пристально посмотрел на обоих докладчиков.
— Ваше высокопревосходительство, отмечена заметно возросшая активность помощника английского посла виконта Кемптона. Некто Лощинская Барбара, состоит в переписке с ним, дважды приезжала в Петербург. Она находится в близкой связи с Кемптоном. Мать Корнелия Кемптона, урождённая графиня Лохницкая имеет обширные связи в Польше среди аристократов, которые участвовали в восстании 1830 года. Отец, графа Вержановского, активный сторонник реваншистского движения, является её давним знакомым. Виконт Кемптон знаком со многими поляками проживающими в Петербурге. Часто помогает материально нуждающимся молодым полякам, состоящих на государственной службе. Выказывая при этом, что он наполовину поляк и так же переживает за несчастную, истерзанную, но не сдавшуюся Польшу. Его высказывание на одном из вечеров в салоне баронессы. Сведения поступили от неё.
— Отличная работа, Лев Юрьевич. — Бенкендорф довольно улыбнулся.
— Леонтий Васильевич, есть сведения от полковника Баровича?
— Нет, Александр Христофорович, днями должна прибыть фельдъегерская почта. По получении сразу доложу.
— Спасибо господа, вы свободны.
На третий день нашего стояние в старой крепости объявился есаул Дорожный со своими двумя сотнями и полуэскадроном тверских драгун во главе с капитаном.
Прибывшие офицеры подошли к нашему штабу.
— Ваше императорское высочество, капитан Свечин, прибыл для сопровождения вас в Тифлис. Вам, господин подполковник Шувалов, — он стал глазами искать его.
— Это я, господин капитан, — Шувалов шагнул вперёд.
— Пакет из штаба корпуса, там вложен приказ подполковнику Мангеру. На словах, вам следует дождаться прибытия пехотной роты, которая сменит вас. Ориентировочное время прибытия 5 сентября.
— Здравствуйте капитан. — ответил за всех Павел. — Сегодня и завтра отдыхайте. Утром 25 выступаем.
Казаки и драгуны встали биваками, каждый своим. После осмотра раненых и перевязок, я сел пообедать и заметил мнущегося Лермонтова.
— Миша, присаживайся, чего, как девица на выданье, рассказывай.
— Пётр Алексеевич, разрешите взять коня из трофеев?
— Паша, Аслан далеко?
— Так с Эркеном к табуну уехали, смотреть и перебирать лошадей.
— Чего так загорелся Миша? Если так понравился, конечно рассмотрим вопрос, в счёт твоей доли.
— Спасибо, командир.
— Пузырев? Ты чего там прячешься? — заметил я старшину второй сотни.- Тоже просить хочешь?
— Здравия, командир. Тут вчера нашли пять мешков басурманского зерна и трав с семенами всякими. Сотник просил вас глянуть, что нужно. Мы то, сами не ведаем.
— Ну и много насобирали урядник?
— Не… командир, так барахло всякое, видать награбили прежде у армян, а так, ничего особенного. Правда овса, хорошего, две телеги насобирали. Оно как раз, ко времени перепало. Лошадей подкормим перед дорогой.
— Ну так поделитесь барахлом с егерями, если не нужно.
— С чего это делиться.- встрепенулся урядник — и так апосля нас всё выгребли, подчистую, словно саранча. Даже телеги ломаные забрали. Хапуги.
— Ладно старшина, не ворчи, молодой да ранний. Не зря, Егор Лукич, тебя в старшины просил поставить. Ты же родился старшиной, это судьба твоя.
Пузырев нахмурился, он до последнего не соглашался стать старшиной второй сотни и только после моего приказа принял должность, скрипя и ворча. Старшиной оказался замечательным, как и урядник Кривоногов, старшина первой сотни. Они постоянно бодались между собой, естественно за интересы своей сотни, но побороть Егора Лукича, даже вдвоем не могли.
— Бодалка ещё не выросла, сосунки — посмеивался он после очередного легко отбитого наезда своих подчинённых. Он постоянно учил и объяснял им, как и что нужно делать, и как решать деликатные вопросы по поводу трофеев. Быть хорошим старшиной, это призвание.
В обед приехал Дорожный.
— Угостишь обедом, Пётр Ляксеичь. Я тут чихиря привез. — Сказал Василий Иванович присаживаясь к грубо сколоченному столу и ставя кувшин с вином. Паша принёс два котелка с густым супом распространявшим аппетитный запах специй добавленных в варево. В котелке было больше мяса чем жидкости. Я поел немного и с удивлением наблюдал, как есаул съел полный котелок.
— Рассказывай, Василий Иванович, потери большие?
— Погибло семнадцать казаков, наших семеро. Трое раненных к тебе отправлял.
Я кивнул подтверждая.
