— Максим Сергеевич, у меня к вам настоятельная просьба. Пожалуйста, усильте контроль за охраной Кудасова. Он очень важная фигура в деле. Возможны попытки его устранения. Следующий допрос я проведу вместе с Куликовым.
— Вы думаете это возможно.— засомневался Булавин.
— В данном деле всё возможно, Максим Сергеевич. Лишняя бдительность не помешает. Как говориться «Лучше перебдеть, чем недобдеть». В любом случае отвечать вам, господин подполковник.
— Да, уж. — озадачился Булавин. — Хорошо, Пётр Алексеевич, я приму дополнительные меры по охране Кудасова.
Работа над мирным договором кипела. Включение Куликова в рабочую группу не вызвало особых возражений со стороны генерала Мазурова. Куликов буквально ворвался в группу и, ознакомившись с черновым вариантом, сразу внес несколько существенных дополнений и отметил неправильность в некоторых формулировках. Ещё день потребовался на работу над договором. Участники группы совместно с Хайбулой к вечеру составили окончательный вариант. Я, по просьбе Хайбулы, ознакомился с договором и не нашёл каких-то несоответствий с требованиями стороны хана. Наконец всё согласованно, генерал Мазуров согласился с предложенным вариантом, на утро завтрашнего дня запланировали подписание мирного договора.
Вечером я попросил Куликова зайти ко мне для приватной беседы.
— Жан Иванович, я заметил с вашей стороны некоторую настороженность по отношению ко мне, после того как вы узнали, что у меня есть именной жетон. Уверяю вас, моё отношение к вам ни сколько не изменилось, надеюсь и вы не поменяли своё мнение обо мне.
Куликов пристально глядя на меня, кивнул своим мыслям.
— Очень надеюсь на это. Так о чём вы хотели поговорить, Пётр Алексеевич?
— О полковнике Кудасове.
— Ах вот вы о чём. Да я прибыл в Пятигорск и по его делу. — он задумался. — Понимаю вашу заинтересованность в признательных показаниях Кудасова. Я приложу все усилия, чтобы получить их. — заверил меня Куликов.
— К сожалению, Жан Иванович, это будет не просто сделать. — вздохнул я. — Очень не просто.
— Почему вы так уверенны, Пётр Алексеевич?
— Это очевидно, Жан Иванович. Я приблизительно представляю всю схему провокации по отношению ко мне и признание Кудасова сразу обнажит всю коррупционную цепочку со всеми участниками. Поэтому Кудасов уверен в своей неуязвимости, это его гарантированная защита, с другой сторону стоит ему признаться, как его жизнь обесценится и вероятность его устранения возрастёт. Я хочу, чтобы вы, получили признательные показания в моём присутствии и были свидетелем в случае, если Кудасов скоропостижно скончается.
Куликов надолго задумался.
— Что же, согласен. В ваших действиях есть резон. Учитывая наличие у вас жетона, мы можем провести совместный допрос. Хорошо, сразу после подписания договора, мы осуществим вашу затею.
На следующий день Хайбула и Гасан, облаченные в новые, скромно украшенные черкески, прибыли в штаб Линии. Взволнованные торжественностью момента, они были встречены генералами Мазуровым, Колосовым, Зубаревым и другими высшими офицерами, также блиставшими в парадных мундирах. Церемония дышала значимостью.
После краткой, но весомой речи генерала Мазурова стороны скрепили мирный договор своими подписями. Всего было подготовлено четыре экземпляра документа. Один из них я забрал себе — он был необходим для моей предстоящей поездки в Петербург. Генерал Мазуров лишь кивнул в знак согласия, возражений не последовало.
Хайбула, исполненный чувством свершившегося, решил немедленно возвращаться домой. А весть о подписании мира, словно эхо, разнеслась мгновенно по равнинам, предгорьям и горам Кавказа. Это был исторический, существенный шаг на пути примирения кавказских народов.
Весть эта достигла и Абдулах-Амина. Разгром отряда Султана уже сильно поколебал его авторитет, но подписание Хайбулой мирного договора с русскими потрясло создаваемый им имамат до самого основания. Весть ударила, как гром среди ясного неба. Многие влиятельные тухумы и знатные фамилии начали задумываться о своем будущем. Особенно значимым было подчеркнутое в договоре положение: он заключался с независимым Аварским ханом, а не с вассалом. По крайней мере, пока.
Хайбула уехал, Мазуров и другие, активно готовились к ожидаемым ими звёздному дождю. Я же умом поняв, что столь значимое событие, которое в начале казалось невозможным в исполнении, свершилось, сидел опустошенный в номере и не мог думать ни о чём. Пустота навалилась тяжким грузом. Осторожный стук в дверь.
— Вы позволите? –в номер зашёл Куликов, — вы так быстро удалились с церемонии, что я потерял вас. — Он присел в кресло напротив изучающе глядя на меня.
— Пётр Алексеевич, вы простите меня, может я вторгаюсь в личное, но что-то подсказывает мне: истинный творец сегодняшнего события — вы! Вас нет среди подписантов, о вас наверняка не укажут в рапортах и докладных, в лучшем случае вскользь. Почему? Вы настолько равнодушны к милостям и наградам?
— Жан Иванович, чему вам лишние знания?
