— Не переживай, всё у тебя получится, да и стреляешь ты неплохо. Андрей, а тебе не, кажется, что вы слишком превозносите командира? Боготворите его. — спросил Костя. — Да он отменный командир, наверное, талантливый стратег, но у меня такое чувство, что это уж слишком.
— Слишком превозносим, говоришь. — потянул задумчиво Андрейка. — А ты глянь кругом себя, Костя. Я ведь помню, когда он впервой сюда прибыл. Сгоревшие развалины, Смирновкие выселки. А сейчас, база, Пластуновка, всё, что на нас одето, оружие снаряжение. Спокойная жизнь, народ жирует, не нарадуется, горцы мирной жизнью живут, Базар, да и много другого. И всё это он, всё на его воле и приказе стоит. Понимаешь меня Костя? Не даром когда-то сказал Егор Лукич: Пока жив командир, жива и сотня, не будет его, все развалиться, одно название останется. Я ещё мальцом был, но всегда помню об этом. Потому и такое уважение командиру от казаков. Про пластунов и говорить не буду. Каждый при необходимости свою жизнь за него положит, а ты говоришь боготворите. Ты из графьёв и не видел, как мы тут до него жили. За околицу, толпой, все оружные ходили. На работу, да хоть куда, с оглядкой и остраской. Всё он, командир, навёл шороха. Горцы теперь сторжко ходят, о набегах думать забыли. Ну и как нам после всего этого к командиру относиться. Не в обиду тебе будет сказано, Костя. Только для меня, сейчас, командир, первейший человек, да не только для меня.
— Ты не совсем правильно меня понял, впрочем, я согласен с тобой во всём — сказал вздохнув Константин.
Появился дежурный из штаба.
— Вашбродь, сотник до штаба вас требует, обоих. Андрейка и Костя поспешили выполнить приказ.
— Здравы будьте, господин сотник. — Поздоровались они с порога.
— Проходи, вольнопёры. — Лицо сотника было встревоженным. — Гонец от Дауда, только что был у меня. Тревожные вести принёс. Старейшина Дасенруховцев сообщил, что к ним прибыл посланец Абдулах-амина с требованием пропустить его отряды через перевал весной, когда потребуется. У них в лучшем случае полторы сотни воинов наберётся на три селения, ну две сотни, если молодняк необстрелянный загрести. Отряд, что к нам погулять идёт, не менее пяти сотен, а скорее поболее будет. Старейшина просит помощи. Дауд имеет семь десятков воинов. Перевал какое-то время удержат. Если дасенруховцы окажут сопротивление, их уничтожат подчистую. Говорят Абдулах-амин собирает всех отморозков по всему пограничью, турки ему помогают. Собираются по всей линии ударить. А вот, где? Когда? Не знаем. Такие дела, вольнопёры. Что думаете, голуби сизокрылые?
— Да уж, сиди, гадай, где чё и по чём. — задумчиво проговорил Саня, старший урядник Александр Болотов, начальник батальонной канцелярии. Саня Воробьёв, Малой, его помощник, числился вольнонаёмным, предусмотрительно молчал и с интересом слушал, боясь, чтобы его не попросили на выход.
— Абдулах наверняка шапсугов и абаздехов подбивать начнёт, в набег, — почесал затылок Саня, и черкесов с побережья. Те злые до нас и на местных, за то, что с нами якшаются. Да и пограбить есть кого. Про, Базар и селище хаджи Али наслышаны небось.
Твоя правда, Саня. Ежели разом вдарят мало не покажется. — Согласился Трофим тяжко вздохнув.
— А, когда командиры прибудут, Трофим Степаныч? — спросил Андрейка.
— Обещались к началу марта быть, а там как получится. Нам без дела сидеть не след. В рейды ходить сторожко. С разведкой и стрелками. Расстояние между полусотнями не более версты. Полностью оружные и с полным припасом. Ну это на общем сборе обговорим.
— Как думаешь, Андрей, пойдут горцы в набег? — спросил Костя когда они шли к своей казарме.
— Кто его знает Костя. Егор Лукич с Анисимом говорят горцы уже не те. Устали они от войны. Да и сколько народу у них полегло. Их мало и прежде было, а сейчас уж более десятка лет воюют. И чего не жить в мире? — вздохнул Андрейка.
— Слышь, Костя, а невеста у тебя есть? — неожиданно спросил Андрейка.
— С чего это ты этим заинтересовался, Андрей? — растерялся Костя.
— Да… мамка моя озаботилась, как я домой вернулся. Женить меня хочет. Всю родню и знакомцев своих переворачивает в поисках невесты. Я ж теперь «Ахфицер», не каждая подойдёт. — усмехнулся Андрейка.
— А к чему такая спешка? — удивился Костя.
— Да жизнь наша, казацкая, такая. Не равён час убьют, никого после меня не останется, род продолжить не кому. Ладно у меня братишка есть, а вон, Саня Болотов, один казак в семье. Про то и серьгу в ухе носит. Таких стараются в дела лихие не брать. Теперь Женя родила сына, дай бог не последнего, вот поэтому немного отпустило начальство. По началу он из-за того так в пластуны рвался. Видал какой сейчас. Старший урядник, две медали за храбрость, начальник канцелярии. Вот мать и торопится оженить меня, чтобы было кому после мне род продолжить.
— А ты, Андрей, не хочешь жениться?
— Да не знаю я, Костя. Вроде и понимаю, что мать права, а душа не лежит. — вздохнул Андрейка. — Мать батю допекает, что он молчит и не наставит дитё неразумное.
— Нет невесты, Андрей. — тихо ответил Костя.
