— заместитель командира по тыловому обеспечению, старшиной полусотни, вахмистром — разъяснил я
— я не против, да только сотник не согласиться — как-то неуверенно произнес Фомин
— а это моя забота Егор Лукич, —
Мы стали разбирать мой хабар, надо признаться приличный, шашку и кинжал с поясом Ибрагима я отложил себе, остальное по совету Фомина, согласно кивал головой и поддакивал ему. По сути он уже стал моим старшиной. Осталось уговорить сотника, ну тут я знал верный подход к нему.
— Петр Ляксеич, завтра или край послезавтра горцы за мертвяками своими приедут, тут тоже не прогадайте, —
— чего гадать, Фомин — не понял я
— так выкуп должны они заплатить, обычно 3 рубля, если сродственники, но даже если не ихний, все равно выкупают, единоверец. Ну и мы тоже, если за речкой убили — он снисходительно улыбался, прощая мою бестолковость. Я не стал комментировать данное обстоятельство, но взял на заметку.
Егор Фомин, если по совести, ждал предложение от хорунжего, ну а если бы не предложил, то сам попросился бы к нему. Утром он отнесся к сбору трофеев очень серьезно, как к своему, жестко пресекая все попытки казаков обнести зеленого юнца не знакомого с порядками. Вот глянулся ему хорунжий и все тут, а после боя так и вовсе уверовал в своем желании служить под рукой такого командира. Сразу почувствовал, с характером парень, хоть и молод, а когда решал куда разместить лошадей подумал о дружке своем Анисиме Силаеве. Анисим был другом с детства, вместе озоровали, вместе пошли служить, многое пережили держась друг друга. Обзавелись семьями и переехали на житье в Романовку, 3 года назад пошли они походом усмирять черкесов, да не получилось, потрепали их отряд сильно. Тогда, в одной из сшибок, срезали Анисиму два пальца на левой руке, из-за чего списали его по инвалидности. По приходу в станицу узнали, что погиб его старший сын Николай, подстрелили абреки, ничего не попишешь, такова доля казацкая. Погоревал Анисим, а тут другая напасть, заболела дочь, сгорела за месяц и умерла, через 5 месяца, жена слегла, тихо скончалась, говорят с горя померла. Схоронил он жену и запил по черному, да так, что страшно было смотреть со стороны. Как только не старался Егор спасти друга, но не получалось. Анисим спивался в конец. Решил Егор еще раз попытаться. Двух коней он разместил у себя, а трех решил разместить у Анисима. Конюшни пустые, да и вообще у Анисима ни какой живности не осталось, но не смотря на его состояние, во дворе был порядок. Анисим всегда был такой, не терпел беспорядка в хозяйстве. Егор вместе с Санькой, посыльным сотника завели лошадей во двор, на шум вышел хозяин.
— ты чего тут хозяйничаешь? — хмуро сказал Анисим
— здорово Анисим — как ни в чем не бывало, ответил Егор.
— да вот хочу животину на постой определить к тебе, могу оплатить еже ли скажешь, лошади не мои, хозяин оплатит —
Анисим внимательно осматривал лошадей,
— горцев, тех что побили —
— хорунжего хабар, еще 2 у меня стоят —
— это что же, он 5 абреков срубил –откровенно удивился Анисим
— шестерых — уточнил Егор
— брешешь —
— вот, что Анисим, это псы брешут под забором, а я если сказал….— стал закипать Егор.
—ну ладно будя, не серчай Егор, обскажи лучше как все было —
— фу—, делано поморщился Егор — ох и прет от тебя Анисим, облеваться можно —
Анисим пропустил слова мимо ушей, ожидая объяснений
— Ибрагима с подельником зарубил, а остальных застрелил —
— подиж ты, прям не вериться —
— ежели б сам не видел, то не поверил бы — и Егор подробно рассказал Анисиму об утреннем бое.
— не уж то так хорош этот хорунжий, тебя послушать так и с сабелькой мастак и стреляет отменно, прям не вериться. Говорят, полусотню собирать будет пластунскую.—
— все так, Анисим, командир полка и есаул небось не дурни, не пришлют кого ни попадя — замолчали.
— просьба к тебе у меня Анисим, давай вместе со мной в полусотню —
— это кем же, обозником что ли? —хмыкнул Анисим
— не строевым конечно, денщиком к хорунжему —
— чаво, на побегушки к барчуку, ты, что сдурел, может я и калечный, но правой в ухо могу дать —
— да уймись ты Анисим, вот сколько лет тебе, а ума так и не нажил. Те крохи, что были, пропил. Послушай меня и подумай. Кем тебе быть при хорунжем, то сам решай. Можно конечно и на побегушках, а можно и дядькой. Молодой ведь совсем, зеленый, опыта по жизни нет совсем. Ежели б не я, так обнесли б весь хабар, но вояка отменный. Анисим, ты казак справный, жизнью битый и тертый, вот и хочу я, что б ты при нем эдаким дядькой был. Он ведь, голова бедовая, лезет куда не попадя, убьют за зря, жалко парня, а ты где надо подскажешь, а где и придержишь. Эх, Анисим, весело жить будем с таким командиром, да и без хабара, чую, не останемся. Давай друже, при деле нужном будешь, будем вместях, как раньше.— Толкнул плечом Егор Анисима.
—ну, ежели так — нерешительно произнес Анисим — а если он не возьмет меня, калечного? Тогда как? —
