— Вы что, Петр Алексеевич, и песни сочиняете? — удивился капитан
— А, то, да еще какие, у нас в Семеновке его Катюшу, девки каждый день распевают, про казачью и говорить не буду, наша она, до самого кончика, только настоящий казак такое может сочинить.—уверено закончил Василий Иванович.
— Да господа, на что я, не природный казак, и то проникся — добавил полковник. — Вам бы серьезно сочинительством заняться, Петр Алексеевич, про коня так за душу берет, что я бесталанный и то пытаюсь петь.—
Запустил песню про коня, в свое время очень любил ее, пел, когда совсем тоскливо было. Пошла в народ моментально. Особенно Сане понравилась, естественно после казачьей.
Капитан что-то усиленно строчил в своей тетради, рисовал, как будто боялся что-то упустить.
— Александр Константинович, завтракать пора, скоро испытания начнутся, до вечера не будет возможности перекусить —
— Да, да, я сейчас — потом остановился и посмотрел на меня долгим взглядом.
После завтрака ко мне подошел прапорщик.
— Господин сотник, Петр Алексеевич, как я понимаю в сотню вы меня не возьмете, навыков подобных вашим у меня нет, к сожалению —
— От чего вы так решили, вовсе нет, навыки эти можно наработать, пройдете испытание на общих основаниях и если все получиться, то добро пожаловать—
— Спасибо, Петр Алексеевич, спасибо большое — воспрянул он.
— Не торопитесь благодарить, Андрей Владимирович, может статься пожалеете, что служите в сотне. Вы в мундире собираетесь проходить испытание? —
— Да, у меня другого нет, мундир и черкеска — растерялся прапорщик
— Аслан, найди мне Анисима.—
Анисим появился быстро
— Я, ваш бродь, —
— Вот, что Анисим, подбери одежду господину прапорщику, нашу полевку, покажи, что да как.—
— Слушаюсь, пойдемте господин прапорщик на склад — прапорщик поклонился и они ушли.
— Решили взять прапорщика, Петр Алексеевич? — спросил подошедший полковник
— Пусть пробует пройти испытание, а там видно будет, а вы что посоветуете, Александр Николаевич? —
— Не знаю, Петр Алексеевич, вам с ним служит, вам и решать. Хотя признаться отпрыск такой высокопоставленной фамилии и хорунжим в пластунской сотне, какое-то недоразумение. —
На базу лишних не пускали. Бойцы, родственники, которых прибыли посмотреть на испытания уходили по увольнительным. Время подходило к полудню. Когда я с начальством выехали за ворота, чуть не присели от открывшейся картины. Целый табор людей заполнил все пространство перед нашей базой, телеги, верховые, просто гуляющие, всех возрастов. Многие нарядно одетые громко переговаривались, смеялись. Какое-то народное гулянье.
— однако, Петр Алексеевич, неожиданно как-то, это.—удивился капитан, растерявшийся от увиденного.
Я и сам честно говоря не ожидал подобного.
— Людям не хватает зрелищ, Александр Константинович, ярмарка один раз в год, да и ту временно запретили, а тут такое — я заметил Азамата подъезжающего к нам.
— Ас саламу алейкум, Петр, —
— Ва алейкум ассалам, Азамат, приехал посмотреть? —
— Нет, сотник, разреши мне бежать, хочу попробовать –спросил он
— Ни как в сотню решил поступить, Азамат — улыбнулся есаул.
— Хочу, только мне 17, на следующий год обязательно приеду, можно мне бежать сотник, ты не сказал? —
— Беги, если так хочется — чего парню портить настроение.
— Спасибо, увидишь, я лучше всех пробегу — обрадованный Азамат отъехал и стал переодеваться доставая вещи из баула, который принес его слуга.
— Ох уж это кавказские понты, что сейчас, что в другие времена —
Кандидатов разделили на две партии по тридцать четыре человека. Саня весь такой нарядный, с медалью, составлял списки, был серьезен и деловит. Егор Лукич сказал, что на сборище будет не состоявшаяся невеста Сани, которую уже выдали за сына Гаврилова, тоже не бедного станичника. Ермол, муж ее, так себе казак, дрыщь одним словом. Эти станичные заморочки, ладно пусть красуется.
