Макс… не смотрел. Он не знает. Но кто-то же его ему вручил! Кто-то же знает!
Что если Оскар и в этом замешан? Такое чувство, что этот Оскар способен на что угодно! Самый гнусный и мерзкий из всей этой компашки!
«Выдохни», — читаю новое слово на листе бумаги. Хватаю его и сминаю в кулаке.
Макс протягивает руку и взглядом говорит «Мне отдай».
Да пожалуйста.
Бросаю комок на стол и с минуту молча наблюдаю, как Яроцкий рвёт его на мелкие кусочки.
— Ты знаешь, — шепчу, не сводя глаз с его рук. — Знаешь и всё равно продолжаешь это?
— Что я знаю? — холодный шёпот в ответ.
Сглатываю, облизываю сухие губы и говорю едва слышно:
— Знаешь… про меня.
— Про тебя? — поворачивает голову, и я встречаюсь с его тяжёлым взглядом. — Говори доступней, пожалуйста.
— Ты был в больнице?
Негромко усмехается и возвращается к уничтожению нашей переписки.
— Был?
— Возможно.
— Был или нет?
Глядит исподлобья:
— Мой ответ ничего не изменит.
— Ты был там. Был у меня в больнице и продолжаешь играть со мной?
— Багрянова! Нет, ну сколько можно?!
Яроцкий не отрывает от меня взгляда:
— Чаче привет передавай.
— Был или нет?! — подскакиваю на ноги, восклицая на весь класс, и слушаю в ответ поразительную тишину.
Макс роняет голову набок и смотрит с таким видом, будто вопрос не ему адресовался. Вдруг опускает взгляд ниже, на уровень моей груди и едва ли не с отвращением произносит:
— Симпатичная. Цепочка.
С шумом отъезжает из-за парты, подхватывает с пола рюкзак и пока Ольга Альбертовна всеми силами призывает к порядку, Макс задерживается возле меня и, практически касаясь губами уха, вкрадчиво шепчет:
— Зачем спрашиваешь? Если всё равно… веришь лжецу.
— Яроцкий! Яроцкий! Урок ещё не закончен! Яроцкий, куда собрался?!
— Паша не лжец! — кричу вдогонку, когда Макс уже переступает порог класса, и его горькая улыбка задевает так сильно, что больше я даже самой себе не верю.
Как и поверить не могу в то, что Макс действительно это сделал — встретил меня у ворот на школьную территорию, эффектным жестом отбросил окурок в сторону, небрежно запустил руки в карманы джинсов и направился к застывшей в недоумении мне.
— Привет, — лениво, с хрипотцой. И улыбка эта… ямочки… Слишком ехидная, не верю ей. Как и ему не верю.
— Эй? — щёлкает перед моим лицом двумя пальцами. — Я здесь. А ты где?
Сложно подобрать слова.
Сложно вообще вспомнить, что такое говорить.
Да я даже дождя не чувствую от которого уже промокнуть успела. Холодного ветра не чувствую.
— Где… где твой мотоцикл? — вопрос, который удаётся задать.
Пожимает плечами с видом «что может быть проще» и усмехается:
— В гараже. Где ещё ему быть?
— В гараже, — повторяю тупо и сама себе киваю.
В гараже.
— Ну ты ведь прокатиться отказалась, — выхватывает у меня рюкзак и забрасывает себе на плечо. — Пошли, прогуляемся, значит.
— Лиза! — голос Паши звучит за спиной и у меня внутри всё корочкой льда покрывается. Не понимаю только почему. Я ведь ничего не сделала. А чувство такое… будто сделала.
— Чача… Ну, привет. А я уже волноваться начал. Вот только, — Макс весело усмехается и смотрит на меня, — мы с Лизой уже уходим. Да, Лиза?
— Чуваааак, я, кажется, пьян. Чувак, я так пьян…
— Тебя от трёх глотков пива унесло? — смеюсь, переваливаюсь на живот и собираю в кучку остывающий пляжный песок.
— Я пьян любовью, чувааак! — с видом лирического поэта протягивает Костик, делает очки из пальцев, прикладывает к глазам и смотрит на небо. — Ууууу… Они всегда так быстро плыли?
Щурясь, бросаю взгляд на проплывающие над нами, уже окрашенные в розовый, облака и толкаю Костю в плечо.
— Чем ты там пьян? — не могу сдержать смеха. Опять старую песню завёл. Костян — романтик, блин! А я был уверен, что мой лучший друг — нормальный мужик, а не сопля ходячая. На девчонку какую-то залип. Теперь постоянно о ней трещит, не затыкаясь. О тачках, например, вчера разговаривали, и я понятия не имею, как разговор о ТАЧКАХ мог закончиться обсуждением того, какие блин нереально красивые глаза у какой-то там Багряновой. Я даже не помню её! Ну одноклассница вроде… А этот пришелец ещё и обиделся! Даже врезать мне хотел, честное слово, с криком «Не смейся над ней! Ты даже не знаешь, какая она!» Ха… будто Костик знает. Совсем крыша у пацана поехала.
— Опять травишься? — смотрю, как Костик зажимает зубами помятую «Яву». Опять это дерьмо курит. Карманных денег его на месяц лишили, а у деда Костика в кармане ничего лучшего не нашлось. Прям парадокс какой-то: теперь Косте влетит за то, что он избавил дела от пачки отравы.
Ложусь на спину и закидываю руки за голову.
— Скорей бы в школу, — задумчиво протягивает Костик, а я давлюсь от этого вонючего сигаретного дыма.
— Да, — иронично усмехаюсь. — Девятый класс это тебе не навоз у дяди Гены на даче таскать.
— Ни фига ты не понимаешь, Макс! — Опять ворчать начинает. Такой забавный.
Толкает меня в бок, и я вновь смеюсь, глядя на перекошенное от злости и одновременно от обиды лицо этого влюблённого идиота.
