— Теперь я себя ещё большей сукой чувствую, — отвожу стыдливый взгляд к морю.
Рука Зои мягко падает мне на плечо:
— Ты ради меня волосы остригла. Я ради тебя в море прыгнула. Ради тебя, поняла? Не ради парня твоего. Для этого и существуют друзья.
— Очень трогательно, — над нашими головами раздаются слабые аплодисменты и голос Светлаковой. — А меня никто поблагодарить не хочет?
— Вали отсюда, — рычит сквозь зубы Зоя. — Или сейчас и у тебя заплыв до буйков случится.
— Ну-ну, — цинично усмехается Вероника. — Вот и вся благодарность за то, что я Максу вовремя позвонила.
— Ты позвонила? — задираю к ней голову.
— Нет, блин, Ромычу тебя жалко стало. — Хмыкает. — Шутка. По поводу Ромыча. Но не по поводу жалости. Всем ведь тебя жалко, да, Багрянова?
— Уйди, я сказала! — с угрозой шипит Зоя, но вместо этого Вероника наоборот приседает передо мной и пристально смотрит в лицо. А я смотрю в ответ, но безо всякой уверенности, сейчас я не смогу ей ответить, даже выглядеть достойно не могу. Я подавлена, разрушена, я чуть не умерла от страха за подругу! И что теперь этой Светлаковой от меня надо? Добить?
— И много между вами с Максом секретов? — скользко улыбается. — А? Он ведь не знал о четвёртом задании? Слышала бы ты, как он удивился. А разозлился-то как…
— Чего тебе, а? — слабо качаю головой.
— Ничего, — пожимает плечами. — Понять пытаюсь, что вообще происходит. Чем тебе угрожали, если не видео с флэшки?
— Почему бы тебе не спросить у своих друзей?
Многозначительно смотрит, а я лишь судорожно выдыхаю:
— Угадай с трёх раз… чем ещё они могли мне угрожать, если не видео с флэшки? Для тебя это вроде как не новость.
Светлакова продолжает молча смотреть мне в глаза, но теперь выглядит задумчиво, даже напряжённо немного. Ещё бы — дошло, наконец. Они и раньше угрожали Максу, если тот из игры вздумает выйти… Но видимо сейчас Веронику удивляет лишь то, как серьёзно в этот раз я к этому отнеслась.
Ещё недолго прожигает меня взглядом, расслабленно вздыхает и кивает на Зою:
— Так что насчёт… благодарности?
— Не делай вид, что ты ради неё Максу позвонила.
Вдруг протягивает ко мне руку и мягко проводит ладонью по щеке, так что от отвращения вновь желудок сводить начинает.
— Улыбнись, — говорит с сочувственным видом, — Макс смотрит.
Нет сил даже на то, чтобы руку её от себя отшвырнуть. Ни на что нет сил. А Макс смотрит… Стоит у моря вот уже минут пятнадцать и курит; с чувствами видимо собирается, после того, что произошло, после того, как Оскару нос разбил, а теперь вот на нас смотрит.
— Хорошей показаться хочешь? — шепчу, и губы Вероники растягиваются добродушной улыбке, будто она у меня тут о самочувствии интересуется.
— Хорошей? — переспрашивает. — Да брось… Макс слишком хорошо меня знает. Но раз уж даже такой как он сумел испытать что-то тёплое к такой, как как ты, то и… я тоже смогу, разве нет? Я могу о-о-очень постараться. Знаешь, что это за чувство, Багрянова? Знаешь, о чём я говорю?.. Это чувство… жалость. Максу тебя жаль и мне тебя… жаль. Уверена, ему нравится наблюдать за тем, как кто-то кроме него жалеет его любимую игрушку.
— Так! Всё! Отвали! — вмешивается Зоя и отталкивает от меня руку Светлаковой.
Та, с гордым видом поднимается на ноги и смотрит на меня сверху вниз, как на котенка, которого сбила машина.
— Однажды ему надоест жалеть тебя, Багрянова. И случится это намного быстрее, чем ты думаешь. Максу нет смысла тратить время на такую как ты… после всего.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — отмахиваюсь, а внутри всё ещё сильнее дрожать начинает.
— О, ты знаешь, — ладонь Светлаковой падает мне на голову и плавным движением скользит по остриженным волосам. — А я знаю твой секрет.
— Закончили? — вмешивается Макс, хватает меня за руки и рывком поднимает с песка. Затем помогает подняться Зое и смотрит на Веронику: — Можешь идти. Тебя ждут. — Кивает на друзей Светлаковой неподалёку, затем забрасывает руку Зои себе на плечи и ведёт к дороге.
— Куда мы? — Зоя оборачивается и смотрит на меня, застывшую на месте.
— Домой, — злобно отвечает Яроцкий. — Я вызвал такси.
В такси молчали все: Макс, я, и даже Зоя, до которой, судя по новому выражению её лица, только сейчас в полной мере дошло, что на самом деле произошло и чем всё могло закончиться. Да, она хорошо плавает, я готова в это поверить, но не поздней осенью, не в такой холод и уж точно не ночью! Тот ужас, который я испытала за неё, невозможно передать словами. То, как сильно я ненавижу себя теперь, тем более так просто не выразить.
«Надо было просто уйти. Надо было рассказать обо всём кому-то. Надо было вообще не связываться с Максом. Надо было вообще не возвращаться в школу»! — вот какие мысли роились в голове всю дорогу до дома Зои.
— Сразу под горячий душ, — шепчу я Зое, крепко держа её ледяную руку в своих.
— Знаю.
— И чая горячего. С мёдом. У тебя есть мёд?
— Лиза, — пристально глядит мне в глаза и впервые с момента нашего знакомства так жестко и требовательно произносит: — Прекрати это. Я не умираю!
И я вновь замолкаю.
