— Нет, послушай. Если хочешь остановиться, просто скажи. Даю слово, что между нами ничего не изменится, — целует меня в кончик подбородка, поглаживая рукой по волосам, затем в уголок губ и вновь в глаза смотрит.
— А если не остановлюсь?
— Что? — хмурится и сомнительно улыбается. — Чёрт. Нет! Конечно, ничего не изменится, то есть… — Смотрит с придиркой. — С каких пор ты меня своими вопросами в тупик загоняешь?
— Поцелуй меня.
Как ямочки на щеках могут действовать так опьяняюще? Эта ленивая улыбка сводит с ума…
Готова целовать его до бесконечности, чувствовать мягкость его губ, их вкус… Кружить языком вокруг его языка, покусывать за губу и слушать, как учащается его дыхание. Быть той, кто я есть… без масок, без тайн, без притворства. Быть его. Навсегда. Навсегда ли?
Непослушными пальцами расстёгиваю молнию на его сырой толстовке, которая пахнет морем, и помогаю ей упасть на пол. Не замечаю, как мой лифчик и его футболка падают следом… И вновь от притормаживает, будто заставляет себя не спешить. И я благодарна ему за это, он понимает меня, чувствует, как я дрожу всем телом от страха, от эмоций, от желания почувствовать его всего.
В глаза смотрит, вновь ответ на немой вопрос увидеть хочет. Ищет сомнение в моём лице, но его там.
Кончиками пальцев, как игра на фортепиано, пробегается вдоль моего позвоночника, целует за ухом, языком скользит по шее, по ключице, целует шрам, и я вновь вздрагиваю, крепко зажмуриваю глаза, и Макс замирает.
— Всё нормально, — говорю сбито.
Подхватывает меня и мягко опускает на кровать. Упирается рукой рядом с моей головой, нависает сверху и вновь пристально в глаза смотрит, прежде чем снова меня поцеловать.
Дрожу так сильно, что кажется, будто кровать трясётся, дом трясётся, весь мир. Притягиваю его к себе, ладонями скольжу по гладкой коже спины; в кончиках пальцев покалывает, в животе огненный шар пульсирует, требует продолжения.
Кружит языком по моей шее, поглаживает ладонью живот, всё выше поднимается и нежно пробегается пальцами по груди, задевая затвердевшие соски, и во мне новый взрыв ощущений случается. Больше не пытаюсь контролировать дыхание — бесполезно. Дышу громко и отрывисто, в унисон с Максом.
Языком скользит вниз по шее, мягко обхватывает ладонью грудь и припадает к ней губами. А в голове словно музыка играет: красивая, романтичная, в такт нашему шумному дыханию. Мне нравится эта музыка… её я тоже теперь люблю.
Играет пальцами с резинкой моих спортивных штанов, кончиками пальцев задевает трусики, скользит к бедру и слегка приспускает ткань вниз.
— Лиза? — сквозь музыку в голове слышу его туманный голос. Приподнимаю голову. Смотрит. Смотрит так, будто насмотреться не может, каждую чёрточку моего пылающего лица разглядывает и слабо, но с такой теплотой улыбается, что я душу дьяволу готова продать за его улыбку.
— Я не хочу, чтобы ты потом жалела, — притягивает меня к себе и целует в подбородок.
— Я не буду жалеть, — задыхаясь.
— Я могу ждать сколько угодно, если ты просто будешь со мной.
Не нравится мне, как это звучит. Тревожные звоночки в голове тут же срабатывают.
— Если есть причина, по которой я могу пожалеть, скажи сейчас, — смотрю на него умоляюще. — Ты ведь… больше не играешь со мной?
— Что? — отвечает не сразу, усмехаясь. — Нет. Конечно, нет, — тянется к моим губам и вновь целует. — А ты? — шепчет в рот, не отрываясь от поцелуя. — Не сбежишь от меня?
— Нет, — на шумном выдохе.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Теперь он знает обо мне всё. Теперь он видит меня всю. Обнажённую, на его кровати, при тусклом свете прикроватного торшера. Я попросила его не выключать. Хочу видеть его глаза, его тело, его лицо, его искренность, его нежность, в каждой чёрточке, в каждом вдохе, в каждом движении.
Музыка в голове звучит всё громче, пока Макс снимает штаны, гремя пряжкой ремня, шелестит обёрткой презерватива и возвращается ко мне.
Музыка… такая чистая, такая красивая.
Покрывая моё лицо и шею поцелуями, плавно разводит мои ноги коленом и устраивается между ними.
— Расслабься, — шепчет на ухо, когда мои пальцы с силой впиваются ему в плечи. Кружит языком за мочкой, ладонью скользит вниз по животу, к тому самому — сокровенному. Плавными движениями, касается пальцем горячей плоти, задевая маленький комок нервов, и я судорожно выдыхаю ему в рот. Даже испуганно… Ощущения настолько яркие, настолько приятные и одновременно шокирующие, что я вновь сжимаюсь в тугую пружину, пытаюсь расслабиться — не выходит.
— Лиза, — ласковым шёпотом на ухо, — расслабься, это приятно.
Откровенность больше не смущает. Ей больше в этой комнате не место. Сила ощущений, вот что пугает, будоражит, рассудка лишает… Я не знала, даже представить себе не могла, что можно чувствовать нечто подобное. До пересадки сердца даже не думала об этом, а после неё было совершенно не до этого. Так что, да, я была не готова. Я знала этот процесс лишь по книгам, и этого оказалось очень мало.
Расслабляю ладони, сжимающие плечи Макса и скольжу ими вниз по спине.
— Всё хорошо? — с такой нежностью шепчет, что все страхи на второй план уходят.
— Да, — отрывисто.
