— Ой, да ладно тебе переживать, — Оскар выхватывает изо рта Макса сигарету, затягивается и выпускает дым в камеру. — Ну, трахнул и трахнул. Было и было. Я не в обиде. Чего унылый, как какашка?
Макс вновь припадает губами к горлышку бутылки, громко ставит её на стойку и, прищурив глаза, смотрит на Оскара.
— Что ещё она тебе сказала? — с трудом языком ворочает, но слышу отвращение в голосе.
— Кто? — Оскар вскидывает брови. — Да всё нормально, не парься. Полина не в обиде, я её знаю.
— Я про Лизу! — ударяет кулаком по стойке, так что бутылка заваливается на бок, расплескивая пиво по лакированной поверхности.
— Ну… — Оскар скребёт пальцами затылок. — Не думаю, что она собирается и дальше с тобой мутить, чувак. После всего что было… Вот честно. Забей на хрен. И на сестру её забей. Пусть сами разбираются. Наше дело малое: вставил, вынул и ушёл. — И смехом заливается.
— Тварь ты, Оскар.
— А ты блин монашка невинная! — ржёт. — Да забей, говорю тебе. Рано или поздно, солнышко обо всём бы узнала. Да и сеструха-то её не особо против была. Пусть сами разбираются.
— Тебе-то откуда знать? — Макс смеряет Оскара тяжёлым взглядом. — Мы заставили её.
— Поправочка — ТЫ, заставил её. Меня вписывать в это дерьмо не надо.
— Ты не меньше моего виноват.
— Блин… ну ладно, может и так. Но знаешь в чём фишка, чувак — мне тупо насрать!
— Да пошёл ты, — Макс поднимается на ноги и, шатаясь из стороны в сторону, бредёт к выходу.
— Ой, какие мы нежные б*ять. О, а вот и скорая помощь примчалась, — усмехается Оскар за кадром, беря крупным планом Светлакову, которая уже подхватывает Макса и ведёт к ближайшему стулу.
— Ты зачем напоил его?! — кричит так громко, что даже музыку перекрывает. — Оскар!
— Я? — Оскар подходит ближе и направляет камеру Светлаковой в лицо. — Да ты чё, Верон, я вообще не при делах. Я наоборот ему всё это дерьмо выпить помогал. Заботился, так сказать.
— То есть он просто так нажрался?
— Как сказать, — посмеивается Оскар. — Верон, скажи в камеру «приветик».
— Ты совсем больной? — Вероника отшвыривает от себя руку Оскара и принимается тормошить Макса, который пытается ей что-то сказать.
— Поехали к тебе, — наконец слышится его пьяный голос.
— Уверен? — переспрашивает Вероника, помогая ему подняться.
— Абсолютно, — пытается устоять на месте. — Какая разница кого трахать? Все вы суки лживые.
На этом видео заканчивается, но я ещё долгих несколько минут сверлю взглядом потухший дисплей, слово на нём вот-вот должна высветиться надпись «Поздравляю, вас разгрызали». Но надпись не появляется, а телефон в руке начинает дрожать всё сильнее, так что Зоя спешит выхватить его у меня и швырнуть на стол, как что-то заразное.
— Лиз? — мягко опускает ладонь мне на плечо. — Я понятия не имею, для чего дебильному Оскару нужно было сбрасывать тебе это видео, но… могу сказать точно, что монтажом тут не пахнет.
— Это не монтаж, — опускаюсь в компьютерное кресло и пытаюсь взять себя в руки. — Да и ничего нового я не услышала.
— Значит, — Зоя присаживается передо мной, — Макс и вправду сделал это? Он… чёрт, какого фига он ничего не отрицал?!
— Я не знаю, Зой…
— Разговор всё равно был странным. Но тут и дурачку понятно, что они о Полине говорили.
— Может быть, — отпускаю заторможенный взгляд в пол и тяжело вздыхаю.
— В каком смысле? — спустя паузу тупо протягивает Зоя, выпрямляясь. — Лиза? Эй? — щёлкает пальцами, привлекая моё внимание. — А ты ничего мне рассказать не забыла?
— Бред какой-то! — Зоя на нервах жуёт пирожок и нарезает круги вокруг кухонного стола. Баба Женя ушла в магазин, и теперь моя подруга не жалея силы голоса высказываются по поводу всего, что узнала и услышала, по максимуму своих возможностей. — Да нет же… Нет, ну полный бред! Лиза! Чего ты молчишь?! Ну бред же! Бред!
— В чём бред? — говорю опустошённо, поглядывая, как на плите тушатся рёбрышки, за которыми баба Жена нас попросила приглядеть. — Макс не мог сказать Оскару о том, что мы… что мы с ним занимались… этим. Зоя, он не мог!
— Да правда, что ли? — Зоя ударяет руками по бёдрам, наконец, прекращая мельтешить по кухне. — Значит дебилойд наш говорил о Полине. Или есть ещё третья Багрянова? Вот урод. Яроцкий в смысле урод! — Шумно опускается на табурет за столом. — И ещё с мегерой шпёхаться поехал! Ну урод же! Нет, ну точно было понятно, что Оскар о Полине говорит. Слушай, а если Макс ему по пьяни про вас рассказал? Ну, просто ляпнул.
— Зоя, и дураку понятно, что Оскар о Полине говорил. И ты прекрасно слышала, Яроцкого и его признание в том, что они заставили моё сестру это сделать.
Зоя выдерживает паузу, а затем вдруг с полным возмущением выпаливает:
— И чего сидим? Ты даже не злишься на него?! Не проклинаешь? Не желаешь, чтобы вороны ему печень его пропитую выклевали?
— Хотела бы я знать, что сейчас чувствую, Зой. Это сложно… Слишком. — Закрываю глаза, избавляясь от жжения. Убеждаю себя больше не плакать. Яроцкий не стоит ни одной моей слезинки. Полина была права — он подонок и насильник.
