— Ну и к чёрту всё! На фига нам это? С Полиной всё понятно, родит, отдаст ребёнка на усыновление и заживёт, как жила! Потом опять залетит, потом опять… Ладно, не смотри на меня так. Это я к тому, что через пару лет она даже и не вспомнит о днях, когда мозги отсутствовали. Родители твои успокоятся. Всё придёт в норму, так всегда бывает, поверь, я знаю. И ты, Лиз… даже не вспомнишь имени этого Яроцкого. Ну, правда, послушай меня. Когда Полину к бабушке увозят?
— Через пару дней.
— Ну вот и ты едь. Отдохнёшь. — Швыряет платье на кровать и вырастает за моей спиной, строго глядя на моё зеркальное отражение. — Ладно, ближе к телу: не верю я Оскару.
— Потому что он дебил.
— Потому что он дебил.
Забыла уже, что такое смеяться, но тут не смогла сдержаться. Зоя всегда знает, что сказать, чтобы вызвать мою улыбку.
— Я тоже не верю Оскару, Зой, — разворачиваюсь на стуле к ней. — Для этого я туда и иду. А ты идёшь со мной, потому что сама так решила…
— Не я так решила, а Оскар за меня так решил. Я ведь всё знаю, помнишь? А этот торчок знает, что я знаю.
Однако Зоя знает не всё. Например, о том, что шепнул мне Оскар на ухо перед уходом. Он был краток:
«Либо Макс, либо пельмешик. Поняла, о чём я?»
Ещё бы не понять эту сволочь. Но в данных обстоятельствах над выбором особо и не думала, вообще не думала. Я никогда и не за что не брошу Зою в этот омут. А Яроцкий… сам ведь сказал: это он заварил эту кашу. Так пусть хлебает. Да, моё презрение и злость к Максу сейчас слишком велики, чтобы мыслить холодно и взвешено, но встаньте на моё место… Что ещё я должна к нему чувствовать? Разве должна верить тому, кто ради мести мне был готов на что угодно?
— … ну и потому что я не могу оставить тебя одну в этом змеином логове! — продолжает делиться Зоя своими умозаключениями. — Но, Лиза, Оскару верить нельзя! И его плану тоже! Что это вообще за план такой? Может он накуренный приходил?
— Я и не верю Оскару, — повторяю решительнее. — Я сейчас вообще никому не верю, Зой.
— Даже мне?
— Кроме тебя.
— А, ну тогда ладно.
Поднимаюсь со стула и с задумчивым видом смотрю на платье, в котором вскоре являюсь в дом, с которого и началась вся эта история, и вдоль позвоночника проносится колючая дрожь.
— У меня тоже есть план. И сейчас ты должна будешь его выслушать, — перевожу уверенный взгляд на Зою. — Просто доверься мне. Сегодня я узнаю правду.
Закат сегодня был очень красивым, огненным, почти багряным. Казалось, что солнце медленнее обычного ускользает за горизонт, чтобы подарить мне ещё немного времени для принятия правильного решения. А когда решение было принято, небо так стремительно затянуло чёрными тучами и где-то вдали послышались раскаты грома, что это было похоже на какой-то знак. Бывают же знаки свыше? Я не знаю. Но если это был он, я, очевидно, приняла неверное решение.
— Правда — это хорошо, но что на счёт компромата? Что если наш план прогорит? Тогда получится так, что ты реально Яроцкого подставишь. — Зоя шагает бок о бок со мной по главной дороге элитного района, в котором живёт Светлакова и суетливо оглядывается по сторонам, будто кто-то за нами слежку ведёт. Хотя… это тоже вполне возможно, пока я — птичка.
— Нет ничего способного загнать Яроцкого в клетку его же игры. Даже узнай он о беременности Полины, ему будет плевать на огласку. — Отстукиваю каблуками по асфальту и намеренно иду медленно, снова время тяну, будто всё ещё может случиться нечто такое, что остановит меня от задуманного.
— А вдруг есть? Что если есть, Лиз — нечто такое? Этот урод на моей кухне не выглядел так, будто шутил. Что у него может быть на Яроцкого? А что если Оскар его тобой шантажировать начнёт?
Смотрю на Зою, сомнительно улыбаясь:
— Ему плевать, Зой. Ты что видео не смотрела? Он жалок. Строит из себя великого мученика, а сам… сам только и может, что упиваться жалостью к самому себя.
Бровь Зои озадаченно выгибается:
— Ты на грудь случайно не принимала?
— Ты знаешь, что мне нельзя.
— Я это к тому: откуда злость вдруг появилась? Моя подруга прозрела? О… боюсь, что теперь Яроцкому точно кранты. Всё-таки собираешься его в клетку-то посадить? И плевать какой компромат на него будет?
Смотрю в щедро подведённые чёрным глаза Зои и в тысячный раз задумываюсь над этим вопросом, но стоит подумать о том, почему я должна прощать Яроцкому то, что он сделал с Полиной, то автоматически плевать на компромат становится. Оскар не сказал мне, что он из себя представляет, но ясно дал понять, что новая игра стоит свеч и судьи уже потирают руки в предвкушении, когда новая птичка попадётся в клетку.
И вот я вновь в этом участвую, всё ещё играю, и на меня всё ещё делают ставки. Но в этот раз я сама себя выбора лишила, потому что то, что я собираюсь сделать — единственный шанс узнать правду. Потому что я не верю никому: ни Максу, ни Оскару, ни даже Полине. И раз уж играть по правилам, то играть до конца. Возможно… в этот раз игра действительно стоит свеч.
