— А не пожалеешь? — Фокин тоже перешел на “ты”. Неожиданно партийный функционер осознал, что с ним ведут предметный, очень серьезный разговор, все происходящее не фикция, не бред больного воображения. Сидящий рядом человек знает нечто, чего он, фактический руководитель КПРФ, не знает. Конечно, пост председателя КГБ — не шутка, огромная сила, но ведь взамен предлагают трон. Если он, Иван Иванович Корзинкин, не согласится, этот таинственный человек подойдет в другой кабинет, врагов хватает, и тогда он, которому предложение было сделано первому, останется у разбитого корыта.
Все мысли партийного руководителя настолько легко читались на его лице, что Фокин чуть не сплюнул под ноги и подумал, вот такую гниду я уговариваю, а умного и порядочного Гурова приказал убить. Нет, все-таки на нашем шарике что-то не ладится или он не в ту сторону вертится.
— Допустим, я согласен, — стараясь произнести слова веско, сказал Корзинкин.
— Тогда допустим, что вы уже генеральный секретарь правящей партии, — ответил Фокин.
— Не понимаю, вы хотите гарантий? Но никаких гарантий я в данной ситуации дать физически не могу.
— Так лишь кажется. Вы можете на своем фирменном бланке написать собственноручно обязательство примерно такого содержания. Что я такой-то, сего числа, сего года, обещаю господину имярек, что в случае, если нынешний Президент по каким-либо причинам не будет участвовать в президентских выборах и на них победят коммунисты, фракция гарантирует господину имярек должность председателя КГБ во вновь сформированном правительстве. Число. Подпись.
— Я никогда подобного обязательства не напишу, — повысил голос Корзинкин.
Терпение Фокина кончилось, он крепко обнял сильной рукой рыхлые плечи партийного босса, сказал:
— Зачем кричать? Голубей распугал. А обязательство ты напишешь, деваться тебе некуда.
Шестнадцатого мая, в четверг, оперативники собрались в кабинете Крячко. Обычно они парами с раннего утра выезжали на объекты, за которыми вели наблюдение. Сегодня Станислав собрал ребят вместе. Он за долгие годы так привык, что всем руководит Гуров, что не очень ловко чувствовал себя в роли начальника. Необходимо принимать конкретные решения, а не сидеть в стороне, отпуская ехидные реплики и порой служа громоотводом.
Работа велась нудная, однообразная, теоретически дать результатов не могла: как машины ни меняй, а противник знал, что за ним наблюдают, практически всех ребят знал в лицо. Когда человек не верит в успех, он расслабляется, теряет внимание, становится неосторожным — это закон. А Гуров вчера сказал, мол, вы там рты не открывайте, до выборов ровно месяц, их время поджимает, они должны активизироваться.
Визит Фокина к Ждану засекли, встречу подполковника с руководителем КПРФ Корзинкиным отследили, но о чем они беседовали, осталось неизвестным. Направленных микрофонов подслушивания у милиции не было, как повелось исстари, что гэбэшники имеют современную технику, а менты работают на “телефункенах”, так оно и осталось. Министры меняются, а оборудование оперсостава остается на доисторическом уровне. Правда, благодаря мэру автопарк сильно подновили, теперь колеса на ходу не отваливаются, и на том спасибо.
— Гурову не звонить, только в случае крайнего ЧП, один звонит из автомата, другой стой на улице и гони всех к чертовой матери, вплоть до драки.
— Надоело, Станислав, зря хлеб жуем, нет ничего и не будет, — сказал Геннадий Веткин, который после ранения чувствовал себя отчасти героем, позволял себе высказаться.
— Когда часовой стоит на посту, так по полгода ничего не происходит, в один погожий день его находят с отрезанной головой, — ответил Станислав. — Чья бы корова мычала, ты подставился, как последний фраер. Игорь Смирнов живет нормально?
— Ничего нормального, — ответил Григорий Котов, его длинная худая фигура еще больше ссутулилась, и без того неулыбчивое лицо нахмурилось. — Молодой парень, хорош собой, с девками не встречается, дружки ходить перестали, сидит в четырех стенах, изредка выберется в сквер неподалеку, с ребятишками несколько минут поиграет, голубей покормит и назад в камеру.
— Ну, насчет девочек ты, Гриша, знаешь, парню мошонку оторвало, — сказал Крячко.
— Ну и что? Несчастье, конечно, но женщины не только для этого дела существуют, — несогласно пробурчал Котов. — У меня порой соблазн познакомиться с какой-нибудь дивчиной, объяснить, что с парнем такое несчастье произошло, пусть сама пойдет, в гости напросится, чаю вместе попьют, она ему сготовит чего, обогреет. Любому мужику женщина необходима.
— Гриша, если ты такой умный, чего ты столько молчал? Найди парню девчонку, может, он оттаивать начнет. А Фокин бывает?
— Как часы, через день, сумки таскает, такой палаша, в жизни не найти. Не к добру это.
— Вот и Гуров считает, что не к добру, только понять Фокина мы не можем. К чему-то он парня готовит, как-то хочет использовать.
— Ладно, а что Батулин?