— Обойдешься, – проворчала жестокосердечная шпионка. – Что за манера каждые два часа жрать эту баночную отраву? Тебя уж на морду разнесло, щеки – вон, как у какой-нибудь дачной болонки.
Дикси недовольно засопела, но настаивать не стала, заползла в тень. Да, что-то жар так и давит, хотя только что холодом пробирало. И этот климат некоторые считают курортным? Впрочем, у моря наверняка поприятнее.
Мысли о том, что нужно непременно искупаться, оказались навязчивыми. Здешние воды реки были вполне чисты, окунуться удавалось регулярно, но так спешно, что даже обидно. Вечно солдаты и матросы кругом, им-то бледными задами сверкать можно, а вот попробуй какая зэка прилюдно скинь шальвары… Права Камилла – кругом сплошной мужской купальный шовинизм и полное отсутствие мыла. Как жить?!
Появление гостей Катрин не пропустила, но вскидывать штуцер не пришлось. Двое местных, приближаясь к профессору и Вейлю, еще издали принялись демонстрировать разнообразные знаки уважения и мира. Судя по вкрадчивому подходу, сейчас сувениры начнут втюхивать.
Разговора издали слышно не было, но беседа с аборигенами длилась несколько минут. Теперь уже все четверо активно жестикулировали, указывая в разные стороны. Понятно, у шефа с Камиллой запасец арабских слов скромный. Впрочем, Вейль так долго и уважительно тряс местным руки, что возникли некоторые подозрения. Все же былое общение с контрразведчиками наложило на архе-зэка отпечаток – вечно что-то мерещится и подозревается. Как в той деревушке: уж вовсе убедилась, что «сливает» шеф информацию мамлюкам, да только через пять минут и Вейля, и саму проницательную наблюдательницу чуть саблями не напластали. Нет, так с ценными военными агентами не поступают. Да и вообще шеф сосредоточен исключительно на инфе, связанной с его безумной идеей-фикс, что ему войны и мамлюки.
Арабы исчезли среди развалин, археологи с разочарованными физиономиями приблизились к Катрин.
— Говорят, именно здесь и стоял жук. Одному из местных дед рассказывал. Или прадед, – пояснил шеф.
— Трудности перевода, – вздохнула де Монтозан. – Нужно было переводчицу взять. Вечно бездельничает ваша девица.
— Кто знал, что в этом безлюдье попадутся осведомленные местные жители? – пожал плечами Вейль.
— Возможно, арабы вообще решили, что мы спрашиваем о живых скарабеях,
— профессор пыталась открыть флягу, скрутив пробку вместе с горлышком. – Это же дикие необразованные феллахи. Вы не представляете, сколько глупейших недоразумений происходит из-за недопонимания. Вечно эта деревенщина все слишком буквально понимает.
— Ну, я как темная черногорка тоже не понимаю, – призналась Катрин, отбирая и откупоривая флягу. – Без сомнения, здешний скарабей – замечательная статуя, гвоздь туристической программы. Да и ритуал милый. Но может его можно чем-то заменить?
— Вы с ума сошли, Катрин, быть в Карнаке и не загадать желание?! Да зачем же мы тогда сюда…, — шеф осекся на полуслове.
Женщины проследили за его взглядом, и профессор пренебрежительно махнула рукой:
— Бросьте, Жак. Это же явно не скарабей. По сути, ничего похожего.
— Форма не та, – подтвердила архе-зэка. – И потом, здесь валяется вторая запчасть, практически идентичная.
— Где? – отсутствующе пробормотал зачарованный шеф.
— Здесь, – Катрин поднялась с камня.
— Вот видите! – профессор насмешливо потыкала пальцем. – Вейль, вы слишком надеетесь на слепую удачу. Хотя, кстати, этот даже больше похож. Но как понимаете, два карнакских скарабея – это нонсенс.
— Почему? – шеф упорно не желал лишаться иллюзий.
— Потому что это общеизвестно, и…, — де Монтозан заткнулась.
Откапывание заняло минут сорок. Археологи, по очереди работая лопаткой, взмокли, Дикси, поначалу рывшая лапами, решила что наука – не ее собачье дело и удалилась в тень. К счастью, песок оказался не так плотен и каменных обломков в нем практически не попадалось.
— По сути, это тоже эпохальное открытие! – отдуваясь, провозгласила профессор, откладывая верную лопатку. – Конечно, совершенно не тот скарабей, но тем не менее…
— Габаритами они похожи, – защитила эпохальную находку Катрин. – И, по-моему, эти гораздо симпатичнее.
Отрытые жуки ждали, застыв в до странности естественных позах: лапы одного были поджаты и он лежал почти горизонтально, спокойный и равнодушный. Его собрата древние скульпторы изваяли с напряженными выпрямленными лапками, возможно, поэтому и казалось, что он стремится закопаться обратно в песок. Собственно, так изначально и было – только корма над песком и торчала.
— Великолепные жуки. Я искренне потрясен. Особенно тем, что их двое, – молвил Вейль, берясь за молот. – Говорите, 1350-й год до нашей эры? Ориентировочно? Поразительно! Просто глазам своим не верю. А теперь просто подскажите, с какого начинать?
— Вы варвар, Жак! – с пафосом объявила профессор. – Причем, склонный к самым бессмысленным и утомительным способам разрушения. Взгляните: никаких швов, никаких трещин. Цельный камень. Нет в них никакого тайника и быть не может.
— Я в швах не разбираюсь, – признался шеф, примериваясь.
