Но сжалился над молодостью бог,От гибели страдальца уберег.Вбивали в землю два столба глубоко,—Как вдруг Пиран примчался издалека.Увидел в землю врытые столбы,Услышал на дороге шум толпы:То виселица высится сурово,Петля на перекладине готова.Спросил Пиран: «Кого сейчас казнят?Кто перед нашим шахом виноват?»Ответил Гарсиваз: «Бижан лукавый!Он к нам попал из вражеской державы».К Бижану скакуна погнал старик.Был пленник наг, он головой поник,Закован в цепи, за спиною — руки,Рот пересох, и взор исполнен муки.Спросил Пиран: «Как в наш попал предел?Иль ты кровопролитья захотел?»Бижан правдиво старику поведал,Как спутник обманул его и предал.Заплакал старец, витязей глава,Когда Бижана выслушал слова.«Повремени, — сказал он Гарсивазу,—Ты пленника не должен вешать сразу.Поговорю с царем. Уверен будь,Наставлю я царя на добрый путь».Чтобы спасти Бижана от расправы,Отправился Пиран к царю державы.Вошел, потупив перед шахом лик,И руки на груди скрестил старик,Приблизился, почтительность являя,Афрасиаба громко восхваляя.Не сел пред шахом богатырь седой,А простоял, как долг велит святой.Шах понял, что, рожденный для свободы,Недаром не присел седобородый.Спросил, смеясь: «Ты с чем сюда пришел?Мне честь твоя дороже, чем престол!О царстве ты мечтаешь? Иль о злате?О дорогих камнях? О грозной рати?Мне для тебя моих богатств не жаль:Они дешевле, чем твоя печаль!»Когда Пиран услышал слово шаха,Устами сей мудрец коснулся праха:«Вовеки троном золотым владей,Вовеки будь счастливей всех людей!Ты внемлешь государей славословью,И солнце о тебе поет с любовью.Благодаря тебе я всем богат:Есть кони, люди и в руке — булат.Не о себе прошу с тоской глубокой,Нет бедных под рукой твоей высокой,Мне больно, шах, из-за твоей страныИ знатных, что для счастья рождены,Мне больно, что меня ты не тревожишь,Мое, пожалуй, имя уничтожишь!Не я ли шаху в прежние года,Как поступить, советовал всегда?Но ты отверг, о шах, совет мой правый,И удалился я от дел державы…Надеясь на твою любовь, пришелК нам Сиявуш, чей жребий был тяжел.Сказал я: «Сиявуша ты не трогай,Не то Рустам воздаст нам карой строгой,Настанет для туранцев смертный час,Иранские слоны растопчут нас!Но, влагу жизни напитав отравой,Убил ты Сиявуша в день кровавый.[38]Иль ты забыл, свой трепет притаив,Что доблестен Рустам и грозен Гив?Иль ты забыл о той несчастной брани,Когда Иран торжествовал в Туране,Когда стонали нивы и луга,Растоптанные конницей врага?Опомнись, шах, твои надежды ложныНа то, что меч Дастана спрятан в ножны.С мечом отца нагрянет вновь Рустам,И кровь туранцев брызнет к небесам.О царь, покоем жертвовать не надо,—Ты нюхаешь цветок, что полон яда!Убьешь Бижана — сразу хлынет рать,Чтоб за него туранцев покарать.Ты — царь, покорны мы твоим приказам.Так поступай, как наставляет разум.Ты вспомни: пострадал ты, зло творя,Ты месть познал иранского царя.Живешь покуда мирно с ним в соседстве,Но станет плодоносным древо бедствий.О государь, глаза свои открой:Грозит нам гибель от войны второй!Ты знаешь лучше всех, как бьются в сечеОтважный Гив, Рустам широкоплечий.Могучий, грозный, прянув, словно барс,За внука отомстит тебе Гударз!»Пытался пламя погасить вельможа,Но шах ему ответил, гнев умножа:«Не знаешь ты, что мой позор глубок,Что на меня Бижан его навлек.Смотри, я стар, а ныне обесчещенЯ дочерью, презреннейшей из женщин!На поруганье отдала онаТюрчанок непорочных имена!Престол мой опозорен, и повсюдуСтраной и войском я осмеян буду.Когда Бижана смерти не предам,—Весть грянет по селеньям, городам,Тогда я кончу дни свои в позоре,Я буду слезы лить в тоске и горе».Сказал Пиран, владыку восхвалив:«О шах, ты счастлив, мудр и справедлив.Согласен я с реченьями твоими:Лишь доброе ты защищаешь имя.Но все-таки разумен мой совет.Подумай прежде, чем ты дашь ответ.Да, приговор ты изреки суровый,Но виселице предпочти оковы:Иранцам ты урок хороший дашь,Не будут больше край тревожить наш.Тот в книге дней исчезнет со страницы,Кто попадет на дно твоей темницы!»С той речью разум шаха был един,Совет Пирана принял властелин…Исполнился престол туранский светаОт мудрого и доброго совета.
