Семь дней в лесу Бижана ждал Гургин,Семь дней в лесу он пребывал один,Везде его искал, блуждал дубравой,Лицо свое омыл водой кровавой.Где друг его? Расстраивался он,В предательстве раскаивался он.Гургина конь доставил быстроногийВ лесную глушь, где сбился друг с дороги.Воитель обошел безмолвный лес,—Нет никого, исчез Бижан, исчез!Вот перед ним — зеленая поляна.Быть может, здесь найдет Гургин Бижана?Как вдруг увидел он издалекаКоня Бижана возле родника.Седло свалилось набок, сбруя сбита,Уздечка сорвана, в грязи копыта.Он понял, что Бижан попал в капкан,Что не вернется он теперь в Иран.Где он теперь? В тюрьме? Петлей удавлен?Мечом Афрасиаба обезглавлен?Раскаиваясь, он искал пути,Не знал Гургин, как честь свою спасти.К шатру погнал он скакуна Бижана,Всю ночь не спал и вышел утром рано,Пустился в путь, домой, в Иран спеша,Утратила покой его душа.Дошли до шаха о Гургине вести:Мол, сына Гива не было с ним вместе,Но шах от Гива эти скрыл слова,Решив с Гургином встретиться сперва.Услышал Гив, — шумели повсеместно,—Что храбрый сын его пропал безвестно.Гив зарыдал и головой поник,Из дома раздавались плач и крик.Стонал он: «Где Бижан? Что с ним случилось?В лесу, в стране армян, что с ним случилось?»Седлать велел он, горем удручен,Коня, что был вскормлен для похорон.Скакун Кишвада убран был на диво,И ярость клокотала в сердце Гива.Вот богатырь вскочил в седло, и коньПомчался, точно ветер и огонь.Подумал Гив: «Увижусь я с Гургином,Узнаю от него, что стало с сыном.А вдруг, враждой иль завистью влеком,Он зло Бижану причинил тайком?Всю правду рассказать его заставлю,А если предал сына — обезглавлю!»Гургин скакал, чело в тоске склоня.Увидев Гива, он сошел с коня,Приблизился к нему с земным поклоном,С лицом, в тоске истерзанным, смятенным.Сказал: «О ты, что храброго храбрей,Советник шаха, вождь богатырей!Ты вышел со слезами мне навстречу.Что я тебе скажу и что отвечу?К чему мне жизнь, хотя она сладка?Она сильна? Сильней моя тоска!Как без стыда в глаза тебе я гляну?Я плачу, я тоскую по Бижану!Но будь спокоен, сын твой невредим,Я расскажу тебе, что стало с ним».Стоял в поту, в грязи, с потухшим взглядом,С конем Гургина конь Бижана рядом.Его увидев, Гив упал с седла,Окутала его сознанье мгла.Приник воитель головою к праху,Порвал он богатырскую рубаху.Он вырвал волосы из бороды,Казалось, обезумел от беды!Он говорил: «Создавший хлябь и сушу,Любовь и разум ты вселил мне в душу.Тебе назад я душу отдаю:Пропал мой сын в глухом лесном краю!Ты знаешь лучше всех, как я горюю,Ты душу унеси мою больную:Любви и горя, брани и похвалНа сей земле с избытком я познал.Но сын сокрылся в месте потаенном,И я теперь захвачен в плен драконом!»Затем сказал Гургину: «Расскажи,Как было дело, но чуждайся лжи.Убит ли он на поединке бранном,Иль призраком он был похищен странным?Скажи: он умер от смертельных ранИль задушил его судьбы аркан?Ответь мне словом ясным и правдивым:Быть может, сын мой уничтожен дивом?Где ты без всадника нашел коня?Скажи мне: где Бижан? Не мучь меня!»Сказал Гургин: «Вот речь моя прямая.Себя возьми ты в руки, мне внимая.Сейчас о том слова произнесу,Как с кабанами бились мы в лесу.Узнай о происшествии тяжелом,О, богатырь, владеющий престолом!Достигли мы армянской стороны,Где буйствовали эти кабаны.Растоптанных полей, побитых пашенИ рощ поваленных был облик страшен.Здесь превратились кабаны в господ,Постигло злое бедствие народ.Когда мы копья подняли и с крикомВступили в битву в этом месте диком,Предстал кабан, огромный, как скала,За ним — другие, злобным нет числа.Как львы, чьей доблести чужда пощада,Громили мы вдвоем кабанье стадо,Свалив их к кучу, мощны и крепки,Мы вырвали у кабанов клыки.Оттуда мы в Иран коней помчали,Охотились, не ведая печали.Онагр из чащи выбежал на луг,Как дивный идол, появился вдруг.Сед, как Гударз, он мчался — беломастный,Казалось, это сам Фархад прекрасный!Иль то коня Бижана был собрат?При этом, как Симург, он был крылат!С ногами, как у ветра, с гривой львиной,—Как будто с Рахшем крови был единой!Он встал, как слон, пред нами, а БижанТотчас накинул на него аркан.Онагр-красавец вырвался из плена,Бижан вдогонку ринулся мгновенно.Бежит онагр, а верховой — за ним.От бега на лугу вздымался дым,И волны праха друг на друга лезли,И тот онагр и твой Бижан исчезли,В их поисках прошел я сто дорог,Мой конь от долгих странствий изнемог,—Простыл Бижана след, лишь вороногоЯ встретил, изнуренного, больного.«Но где Бижан, — я думал в этот миг,—Онагра он догнал иль не настиг?»Я поисков не прекратил, однако,Я пробыл там до наступленья мрака.Я понял: нам дорогу преградив,В онагра обратился Белый див!»Внимал отец, внимал, утратив сына,И усомнился в чистоте Гургина.Рассказ, хотя и полон был прикрас,До глубины души его потряс.Смущенье скрыть стараясь безуспешно,Гургин дрожал, а сердце было грешно.Подумал Гив, что речь его — обман,Что глупо так не мог пропасть Бижан.Старался Ахриман, исчадье скверны,Чтоб Гив, озлоблен, выбрал путь неверный,Внушал ему: «За сына отомсти,Те, кто врагам прощает, — не в чести!»Терзался Гив, тоскуя и пылая,Не сразу появилась мысль благая:«Враг мира цель преследует свою.Что пользы, коль Гургина я убью?Что пользы, если я убийцей стану?Иначе надобно помочь Бижану!Лжецу могу я голову рассечь,И даже стену рассечет мой меч.Пойду, предстану взорам властелина,Пускай вину он выявит Гургина».Сказал Гургину: «Вижу твой обман,Воистину ты злобный Ахриман!О, где мой сын, мой шах, моя денница?Бижану ты помог с дороги сбиться!Меня поверг ты в страшную беду,Я выхода, несчастный, не найду.О, где мой сон и отдых, где лекарствоОт твоего обмана и коварства!Вступить я должен с шахом в разговор:Тебе не дам покоя до тех пор.Затем прибегну к верному булату:За сына, за себя начну расплату».
