Пришла весна, весь мир животворя,И Гив спросил о чаше у царя:Явился он с поникшей головою,Но все-таки с надеждою живою.Увидел шах, что он тоской объят,Что горших не знавал еще утрат.Тогда Хосров надел наряд, в которомОн представал перед господним взором.Молясь творцу, что вечен и един,Воспламенился гневом властелин;О помощи взывал к творцу вселенной,—Да будет попран Ахриман презренный!Из храма шах вернулся в свой чертог,Надел венец, не ведая тревог,Взял чашу, глянул в светлом напряженье,—Семи планет увидел отраженье.Узнал он — что, и сколько, и когдаЕму пошлют грядущие года.Блистали в дивной чаше все созвездья,День милости вставал и день возмездья,Сатурн, Юпитер, Марс, чей страшен гнев,Венера, Солнце, и Луна, и Лев.Все, что свершится, все надежды нашиВолшебник-шах увидел в этой чаше.Он посмотрел на семь подлунных стран,—Нигде, нигде не виден был Бижан!Лишь на земле Гургсара, в темной яме,Узрел Бижана вещими глазами:Он в кандалах, он стал добычей зла,Он просит, чтобы смерть скорей пришла,Но девушка, по облику — царевна,Заботится о бедном каждодневно.Воскликнул шах с весельем: «Сын твой жив!Будь счастлив, горе в сердце сокрушив!Он в кандалах, а дом его — темница,Но ты не должен за него страшиться.В Туране твой Бижан, воитель наш,Красавица — при нем прилежный страж.Увы, я вижу, болью отягченный,Как мучается в яме заключенный.Они скорбят, печаль их глубока,И плачут, как весною облака.Он смотрит безнадежно и тоскливо,Трепещет, как беспомощная ива,А мысль его в Иран устремлена,Он произносит ближних имена.Как облако в дождливую погоду,Он смерти ждет, он рад ее приходу.Но кто помочь несчастному готов?Кто пленника избавит от оков?К дракону кто пойдет по доброй воле?Кто вызволит Бижана из неволи?Один Рустам, Рустам, чья длань сильна:Поднимет он кита с морского дна!Помчись в Нимруз, о воин именитый,Но в тайне этот замысел храни ты.Ни днем не отдыхая, ни в ночи,Мое письмо Рустаму ты вручи.Я расскажу ему об этом деле,Прогонишь ты печаль, достигнув цели!»