С семьей своей, когда сгустилась тьма,Заль поднялся на крутизну холма.Там три больших курильницы стояли.Сандаловые угли в них пылали.Стал на горе и из сумы своейПеро Симурга вынул чародей.Когда пришла полночная пора,Он опалил в огне конец пера.Вот время первой стражи миновало —[52]И небо, словно мускус, черным стало.И в непомерной высоте тогдаВозник Симург бессмертный, как звезда.Огонь курильниц увидала птицаИ, опускаясь, начала кружиться.Когда Дастан Симурга увидал,Ниц перед ним он пал и зарыдал,Струящие благоуханный дымКурильницы поставил перед ним.На землю птица с высоты спустилась:«Эй, пахлаван, — спросила, — что случилось?Зачем тебе позвать пришлось меняНочной порой, до наступленья дня?»И Заль ответил: «Горе в доме Сама!Боюсь, что потеряли мы Рустама.Так тяжело врагом изранен он,Что лишь тобою может быть спасен.И Рахшу враг нанес такие раны,Что лег он в стойле, словно бездыханный.В наш мирный край ворвался, как пожар,Принес нам кровь и смерть Исфандиар.Взалкал он, ненасытный, полный гнева,С корнями и плодами вырвать древо».Симург ответил: «Сына приведи!Терзать свой дух напрасно погоди!И Рахша покажите мне. Быть может,Спасу обоих, если бог поможет».Поднять руки не в силах, той поройРустам лежал в мученьях под горой.Но Заль велел мужам из дома Сама,Чтоб подняли и привели Рустама,А также он домой послал людей,Чтобы пригнали Рахша поскорей.Вот Заля сын предстал перед СимургомИ на колени пал перед Симургом.И вопросил Симург: «Эй, мощный слон,Кем так жестоко стан твой сокрушен?Что вам с Исфандиаром воевать,Чужой огонь за пазуху совать?»[53]Заль отвечал: «О повелитель наш!Коль ты сейчас нам помощи не дашь,Коль ты теперь не исцелишь Рустама,Мы все умрем и рухнет дом Нейрама!Погибнет корень наш, Забул падет,Добычей тигров будет наш народ!»Взглянул Симург на раны Тахамтана —Не тело, видит, а сплошная рана.Сто шестьдесят кровавых жал стальныхОн острым клювом вытащил из них.Он крыльями коснулся ран Рустама —И дивно исцелился стан Рустама:Как прежде, стал прекрасен и силенСедой Рустам, шестисотлетний слон!Сказал Симург: «Повязки ты наложишь.Через неделю только снять их можешь.Помажешь ран рубцы пером моим —И будешь ты, как прежде, невредим».Потом он взор на Рахша обратилИ клюв свой в раны Рахша погрузил.Извлек из ран обломанные стрелыИ крыльями его коснулся тела.И громко Рахш заржал. И, обуянВесельем, засмеялся Тахамтан.И вопросил Симург: «Эй, несравненный,Слоноподобный, первый муж вселенной!Ответь — зачем искал войны с царем,С бронзовотелым ты богатырем?»Рустам сказал: «Склонился б я покорно,Но он связать меня желал упорно.Меня в позоре хочет видеть шах…Но легче умереть, чем жить в цепях».Сказал Симург: «В том чести нет урона,Коль ты падешь, рукой его сраженный.Он беспорочный твой владыка, онБлаговоленьем неба осенен.Ты поклянись мне именем моим,Что мысли отвратишь от боя с ним,Что превзойти его не пожелаешь,Что злобой на него не воспылаешь,Что вновь его ты будешь умолять,Чтоб грозный гнев сменил на благодать.Он лишь тогда мольбы твои отринет,Когда сама судьба его покинет.Я ныне средство дам тебе одно,В последний час тебя спасет оно…»Внимал Рустам Симурга речи вещей,И таял в сердце скорби мрак зловещий.Сказал: «Зову в свидетели творца,—Твою исполню волю до конца!»Сказал Симург: «Любя тебя, откроюЯ ныне тайну неба пред тобою:Кто кровь Исфандиарову прольет,Того раздавит мстящий небосвод.И пусть из бездны выйдет невредимый —Покоя не найдет, тоской томимый…Здесь — целый век несчастным будет он,Там — на мученья будет обречен.Коль примешь это страшное решенье —Спасешь свой дом, избегнешь униженья».Ему Рустам: «На все согласен я.И воля да исполнится твоя!Мир только вечен. Наша жизнь мгновенна.Но имя остается во вселенной:Лишь добрые деяния народПрославит. Остальное — все умрет».Сказал Симург: «Ты в путь немедля выйдешьИ вещи сокровенные увидишь.Садись на Рахша, острый меч бери.Поспеть далеко нужно до зари.Скачи отсюда прямо к морю Чина,Где лес навис над плещущей пучиной.Там — в чаще леса — древо гяз растет,Корнями — в топях ядовитых вод.То дерево, подобное судьбине,Защитой сыну Заля будет ныне!На Рахша сел великий Тахамтан.Конь полетел, как птица, сквозь туман.А в высоте Симург парил… И вскореЛес показался, зашумело море.И в тот дремучий, нелюдимый лесСимург спустился с сумрачных небес,Увидел древо гяз среди вершин,И опустился неба властелин.Рустаму путь, водою не покрытый,Он указал средь топи ядовитой.Благоуханьем мускуса полнаБыла ночного леса глубина.Крылом коснувшись головы Рустама,Симург сказал: «Иди тропинкой прямо.Вот древо гяз. Срежь из его ветвейОдну, что прочих тоньше и прямей.Мечей и стрел она тебе нужней:Душа Исфандиара скрыта в ней.Ты выпрями ее, разогревая,Чтоб, как стрела, она была прямая.Двойным железным жалом заостри,Пером ее орлиным опери».Ту ветку срезал Тахамтан могучийИ поспешил назад тропой зыбучей.И огненной крылатою звездойСимург кружился над его главой.Сказал: «Как встанут люди на молитву,С зарей Исфандиар придет на битву.Ты милости проси и правоты,—Быть может, правды и добьешься ты,Быть может, вспомнит воин непреклонный,Чем славен ты, главою убеленный,Как много в жизни ты свершил трудов,Мук перенес из-за его отцов.Проси упорно. Если ж он не приметМольбы твоей и вновь свой лук подымет,Тогда и ты двужалою стрелой,Что ядовитой взращена водой,В глаза ему прицелься, медный лукНапрягши силой всей обеих рук.Падет он, не тобою ослепленный,—Падет самой судьбою ослепленный».И, к дому проводив, где ждал их Заль,Симург простился и унесся вдаль.Умчался вещий, кроясь в тучах черных,К высокому гнезду на кручах горных.И сел тогда Рустам перед огнемИ ветку гяза выпрямил на нем;Потом оправил жалом двуконечным,Как было велено Симургом вечным.
