Они достали бронзовые луки,Простерли к стрелам тополевым руки,—И вылетало пламя, где стрелаКольчугу к телу пригвоздить могла.Нахмурилось лицо Исфандиара,Взгляд омрачился ненавистью ярой.И солнца лик в смятенье побелелОт посвиста его жестоких стрел,—Где стрелы Руинтана попадали,Кольчугу, как бумагу, разрывали.В бою не ведал промаха стрелок,Никто от рук его спастись не мог.Он за стрелой стрелу пускал упрямо,Изранил он и Рахша и Рустама.Но ни одна Рустамова стрелаЦарапины царю не нанесла.Рустама ж ни одно не миновалоИсфандиаром пущенное жало.Отчаялся, последнюю своюНадежду потерял Рустам в бою;И молвил: «Я — изранен… целый — он,Воистину — бронзовотелый он!»Бой продолжать был Тахамтан не в силе,Изнурены и конь и всадник были.И в первый раз за весь свой славный векОн к выходу последнему прибег:Быстрей, чем вихрь, Рустам с коня скатилсяИ на крутое взгорье устремился.Ушел один домой скакун его,Хозяина покинул своего.А кровь из ран Рустамовых текла,Вся содрогалась Бисутун-скала.И смехом прояснился царский взор,Увидев мужа славного позор.Спросил он: «Где ж твоя слоновья сила?Что мощь твою железную сразило?Неужто стрел пернатых острия?Где мужество, где булава твоя?Что ж убежал ты на гору, едваУслышал издали рычанье льва?Неужто это ты — пред кем когда-тоДракон заплакал, ужасом объятый?Так кто ж слона в лисицу превратил,Десницу сильную укоротил?»Рахш, истекая кровью, той порой,Понуря голову, прибрел домой,Обломки стрел неся в боках могучих,Текли по морде капли слез горючих.И вот увидел Завара коняПри свете угасающего дня,Увидел, что седло его пустое,—И с воплем поскакал на место боя.Всего в крови Рустама увидалНеперевязанного и сказал:«Брат! Поезжай домой без промедленья!Здесь на меня ты положись в отмщенье!»Сказал Рустам: «К Дастану воротись,Утратили мы славу, честь и жизнь…Пусть он изыщет, как бывало ране,Чем исцелить от ран и от страданийМеня и Рахша. Дорог каждый час.Спасенье в том единое для нас!..О, если в эту ночь я не умру,Живым и здравым встану поутру,Ты скажешь: «Вновь на свет мой брат явился,Могуч, как сотни лет назад, явился!»Поди за Рахшем пригляди моим.Останусь жив — вернусь я вслед за ним!»И Завара уехал молчаливый.Исфандиар дождался терпеливоКонца беседы и сказал: «Ну что ж?Где твой защитник и чего ты ждешь?Ты долго ль простоишь на скалах там?Бросай свой лук и покорись, Рустам!Сними броню и тигровый кафтан,От кушака освободи свой стан!Дай руки мне твои связать по чести!Ты от меня не жди вреда и мести.В цепях тебя я к шаху отведу,Но там тебя не ввергну я в беду.А если рвешься в бой опять со мною,Назначь — кому владеть твоей страною.Потом покайся, старый человек,В грехах, что совершил в столь долгий век!Быть может, примет бог тебя безгневно,Когда ты мир покинешь пятидневный!»Рустам ответил: «Поздняя пора.Темно. Ни зла не сделать, ни добра.Ночь переждем, пожалуй, до рассвета.Ты в стан свой воротись на время это.И я пойду немного отдохну,Вернусь домой, на краткий срок усну;Перевяжу я раны, кровь отмоюИ созову под кровлею родноюЛюбимых — сына, брата и отца —Честь и опору нашего дворца.Предстану с ними пред тобой, великий,На милость падишаха и владыки».И Руинтан ему ответил: «Эй!Надменный муж, негодный кознодей!Не только тем, что храбр, могуч и ловок,—Ты знаменит и тысячей уловок.Ясна с начала хитрость мне твоя,Теперь твое паденье вижу я.Тебя на эту ночь лишь пощажу я,Что выдумаешь завтра — погляжу я,Не вздумай вновь обманывать меня.Иди теперь — до завтрашнего дня!»«Исполню все, — ответил Тахамтан,—А ныне обессилел я от ран».И долго шах на спину исполинаГлядел, как тот пошел, склонив седины.Как медленно реку переходил…Меж тем Рустам у господа молилО помощи: «Владыка сил небесных!Коль я теперь умру от ран телесных,Кто гордым за меня отмстит в бою?Кто правду унаследует мою?»Когда он, как корабль, струи потокаРассек и поднялся на брег высокий,Исфандиар сказал ему вослед:«Таких людей еще не видел свет!Нет! То не муж, нам ныне предстоящий,—То слон могучий, ужас наводящий!Его таким всевышний сотворил,Он землю им и время озарил».Когда же в стан вернулся шах Ирана,Услышал вопль и стоны среди стана,Убитых увидал своих сынов,С их лиц откинул пурпурный покров.Мертвы! И воскресить их нет надежды!И шах со стоном разодрал одежды,Главу посыпал прахом, наземь пал,И обнимал убитых, и взывал:«Мои возлюбленные, вы ли это?Кто погасил живой источник света?Куда ушли вы от юдоли сей?»Сказал Пшутан: «Эй, брат мой, слез не лей!Над невозвратным что рыдать напрасно?Сердца свои зачем терзать напрасно?Все — стар и млад — подвластны смерти мы,Пусть разум нас ведет пред ликом тьмы!»Встал Руинтан, в табуты положил их —Детей своих, к Гуштаспу проводил их,И написал отцу: «Возрос твой сад,И ветви дум твоих плодоносят:На волны ты спустил корабль упрямо,Потребовал покорства от Рустама,—И нет в живых двоих сынов моих!Но ты не плачь, в табу те видя их,—Крепки бока быка Исфандиара,Не устрашатся вражьего удара».И скорбный сел Исфандиар на трон,И все слова Рустама вспомнил он…Сказал Пшутану-брату: «Лев степнойНе устоит пред мужеской рукой.Я в поле повстречался с Тахамтаном,Залюбовался богатырским станом —И восхвалил царя небесных сил,Что он таким Рустама сотворил.Прославлены везде — до моря Чина —Деяния Рустама-исполина.Акул из волн рукой хватает он,В ущелье тигра настигает он.Но все ж я так изранил мужа славы,Что лег за ним в пустыне след кровавый.Ушел он, скалы кровью орося,Обломки стрел меж ребер унося.Хоть, может, он вернется в дом отца,—Боюсь, уйдет к Кейвану из дворца…»[50]
