Она плакала, царапала меня, вскрикивала, крутила головой, и ее мокрые волосы разметывались по подушке. Крупные дождевые капли, разбиваясь о подоконник, залетали в комнату, осыпали мою разгоряченную спину.
– Нет, нет, не уходи! – шептала Яна, изо всех сил прижимая меня к себе, хотя я никуда не собирался уходить. – Еще немножечко… побудь еще немножечко…
Или вдруг она рывком приподнималась в постели, испуганно смотрела на черное окно, которое время от времени разрывала ослепительная молния, прижимала ладони к щекам, словно пытаясь защититься от чего-то страшного, приходящего из окна, и шептала:
– Что я делаю?.. Господи, что же я делаю?!
И падала на подушку навзничь. А я успокаивал ее, целовал между худеньких лопаток, и эта нежность снова кидала ее ко мне в объятия. Мы пили вино, но оно не пьянило нас более, лишь наполняло кровь огнем… Яна неожиданно замирала, глядя на мое лицо, которому густые сумерки смазали черты, и внимательно рассматривала мои губы, брови, нос, водила по щекам и лбу пальцем. Я чувствовал ее слабое дыхание, частое и поверхностное, с горьким ароматом виноградных косточек, и тоже гладил ее по лихорадочно горячим щекам.
– Не уходи… не уходи… – с обреченным бессилием шептала она, в который раз прижимая меня к себе, и снова целовала меня, и я чувствовал, что в ее губах уж совсем не осталось сил.
…Я не заметил, как утихла гроза, и теперь по подоконнику редко постукивали капли. Где-то за окном гудела натруженным мотором машина, она приближалась, колеса шлепали по лужам, с шумом прибоя полоскались в них, и по потолку нашей комнаты торопливой луной пробежал желтый отблеск фар.
Яна встала с постели, медленным движением поправила волосы, а затем глухо и опустошенно произнесла:
– Все. Одевайся.
Она накинула на себя плед и босоногая вышла из комнаты. Через минуту вернулась.
– За тобой приехало такси.
– За мной? – удивился я.
– Да, – ответила Яна, садясь в кресло и глядя в безнадежное черное окно. – Я попросила хозяйку, чтобы она вызвала… Иди же скорее!
За окном раздался нервный и требовательный автомобильный сигнал. Застегивая рубашку, я подошел к двери. Яна не оборачивалась.
– Не стой же! – с болью воскликнула она.
– Мы завтра увидимся, – сказал я.
Она промолчала. Я вышел на лестницу. Порыв ветра с дождем хлестнул мне в лицо. Темный мокрый сад мерцал и кружился подо мной, и если бы я не схватился за перила, то наверняка упал бы и покатился по лестнице. Я спустился вниз, обошел дом и глянул на окно второго этажа. Створки раскачивалась на ветру, словно махали мне на прощанье. Я пытался разглядеть в черной глубине комнаты тонкий абрис Яны, но мне, скорее, померещилось, что она стоит у окна, прижимая к груди края пледа, и смотрит на меня…
Я сел в теплый уютный салон машины. Седой пожилой таксист кивнул мне и взялся за рычаг передач. Машина тронулась с места, аккуратно въехала передним колесом в глубокую лужу, закачалась, заскрипела. И вдруг из темноты в свет фар влетела Яна. Волосы растрепаны, лицо перекошено…
– Остановитесь! – крикнул я, на ходу приоткрывая дверь.
Она кинулась ко мне, обхватила мое лицо, неистово целуя. Я чувствовал на губах соль ее слез. Край пледа соскользнул с ее плеча, оголив предплечье.
– Миленький, пожалуйста!! – надрывно крикнула она, словно вырываясь из плена душащих ее слез. – Спаси Веллса!! Не отпускай его никуда завтра утром!! Никуда, умоляю, никуда!! Я люблю тебя, очень люблю…
И с силой захлопнула дверь. Ошарашенный произошедшим, я крутил головой, но девушка словно растворилась в темноте. Водитель посмотрел на меня, почесал седую бородку и, словно получив мое согласие двигаться дальше, тронулся с места.
– А я думал, что такое могло быть лишь когда-то давно, в старой доброй Испании… – сказал он, покачивая головой и вздыхая.
Я трясся в такси, не ориентируясь ни во времени, ни в пространстве, погруженный в тягостное чувство бесконечной тоски, и думал только о том, как мне пережить разлуку с Яной до завтрашнего дня. Водитель поглядывал на меня в зеркало заднего вида, и в его сливовых глазах, наполовину скрытых лохматыми седыми бровями, была теплая грусть и добрая зависть.
Когда мы спустились с гор, вдруг весело и озорно запищал мой мобильный телефон. Я схватил его и прижал к уху в полной уверенности, что это звонит Яна – спросить, как я добрался, да пожелать спокойной ночи. Но, к моему величайшему разочарованию, я услышал мужской голос, причем говорил он по-испански:
– Это беспокоят вас из фирмы по аренде автомобилей. Извините, что так поздно, но мы не могли к вам дозвониться, вы находились вне зоны досягаемости…
