– Существует определённый общественный порядок, и в момент нарушения его преступник изначально даёт тебе санкцию на убийство – он осознаёт последствия своих действий для себя самого и всё равно совершает их.
– Ну…, наверное, – почесал затылок Фрэнк.
– С человеком всё понятно. А что бы ты почувствовал, убив робота? Или корректнее сказать – уничтожил? – спросил Аменд, – воспринимаешь ли ты меня как форму жизни? Я говорю с тобой, я мыслю, я существую. Чувствовал бы ты такой же неприятный осадок, если бы лишил меня жизни? Конечно мою жизнь нельзя сравнивать с человеческой, и я не говорю сейчас о ней в контексте ценности. Я говорю о самом понятии жизнь как процесса существования и функционирования объекта в течении определённого периода времени – с момента появления на свет до момента полного и безвозвратного прекращения существования. Моя жизнь и твоя – они разные, но я считаю, что живу. Другие роботы тоже. Что может чувствовать человек, забирая такую-вот «жизнь»?
Фрэнк задумался. Но не смог найти какой-либо внятный ответ.
– Предполагаю, что абсолютно ничего, если бы того требовал твой долг, – Аменд улыбнулся.
Через несколько минут автобус прибыл на место назначения. Пока Аменд выступал перед публикой, Фрэнк думал, с какой целью Аменд задавал ему подобные вопросы.
Под конец встречи, когда Аменд обменивался с людьми рукопожатиями и выслушивал проблемы отдельных избирателей, обещая решить их самым лучшим образом, Фрэнк увидел, что к нему направляется мужчина. Лицо казалось знакомым, и вскоре Фрэнк узнал его – это был Майкл Стибер, долгое время работавший вместе с сенатором Коршем и три года назад ушедший на пенсию. До этого он был сотрудником Justice-Tech, занимая должность менеджера высокого звена, но после какой-то допущенной им ошибки, его уволили. Фрэнк улыбнулся и шагнул Майклу навстречу, но у того было серьёзное лицо, на котором можно было заметить что-то наподобие злости, или даже презрения.
– Солдберг, – сказал, словно плюнул Майкл, – мне говорили, что ты помогаешь роботу, но я не хотел в это верить, пока не увижу своими глазами. Таки да, продался.
– Майкл, о чём ты, – Фрэнк искреннее не понял подобного выпада.
– Сенатор Корш пригрел змею возле себя. Он верил тебе, Фрэнк, а ты самым наглым образом предал его доверие.
– Ты владеешь какой-то ложной информацией или тебя ввели в заблуждение насчёт меня, но…
– Фрэнк Солдберг, я надеялся, что меня действительно ввели в заблуждение, но вот я вижу, как ты стоишь здесь, прикрывая спину робота, которых покойный сенатор Корш никогда не то что не поддерживал, он им не доверял, не доверял системе, которая их создала, и всячески противодействовал ей. Ты как шлюха, Фрэнк, мне противно смотреть на тебя, зная, что сенатор Корш умер, принимая тебя за другого человека.
Майкл сплюнул под ноги Фрэнку, и, развернувшись, пошёл прочь, оставив того в полном недоумении от услышанного. Капитан Дигнан приблизился к Фрэнку и спросил:
– Какие-то проблемы с ним?
– Я не знаю, что это было, Дигнан.
