– Мистер Джокович, прошу прощения, у меня были проблемы.
– Важнее чем моё дело?
– Я вам всё объясню.
– Ассоциации будешь объяснять, понял? – он закричал в трубку, – робот-адвокат оппонентов предоставил доказательства, они нашли свидетеля, а твоих разгромных документов не было в этом чёртовом суде, слышишь?
Я открыл рот, чтобы возразить, но он не дал мне и слова вставить.
– Я проиграл! Проиграл это дело! Я разорён на двадцать миллионов долларов! Кто мне их компенсирует, ты?! Я сделаю всё, чтобы Ассоциация выгнала тебя к чёртовой матери!
Он бросил трубку. Не могу сказать, что мне было жалко мистера Джоковича, которого несправедливо лишили его денег, ведь изначально он был прав, просто доказательства его правоты были у меня в портфеле. Но я не испытывал жалости к нему. Я никогда не сопереживал своим клиентам. Я не жалел Джоковича, я жалел, что проиграл дело.
В сейфе я хранил свой револьвер. Это был подарок от Ассоциации за значимый вклад в развитие юриспруденции. Оружие было именное. Иногда я любил доставать его из коробки и просто любоваться им. Сейчас я решил достать его на случай непредвиденной ситуации. Кто знает, на что в порыве эмоций способны сербские бизнесмены. Или ещё раз приедет та сладкая парочка с очередным приглашением от Директора, демонстрируя свои аргументы. Пускай у меня будет лежать на столе свой, так, на всякий случай.
Я заварил себе кофе и сел в кресло. Да, я вляпался по полной. Славная пара деньков выдалась. Justice-Tech грозилась судом. Я хотел очернить деловую репутацию самой крупной корпорации в стране. Я с поддельным удостоверением незаконно проник в Архив Суда. Был без законных на то оснований в закрытом лечебном заведении. Перекопал чужой двор. Хранил, пускай и не долго, запрещённые в обороте электронные приборы. Они кстати до сих пор лежали у меня в бардачке, тот громила не забрал их, пока вёл мой автомобиль. Перед этим я проиграл дело против той же Justice-Tech. Не явился и проиграл дело мистера Джоковича. А сколько взяток я дал… Хотя стоило уточнить насчет последнего: за всю жизнь или за последние три дня? В любом случае моя жизнь словно бы невзначай, незаметно, но очень быстро покатилась собаке под хвост.
Я полез во внутренний карман своего пиджака. Оттуда достал пластиковую карту. Я посмотрел на свою лицензию адвоката. Действительна ещё три года. Выдана мне в этот же день, ровно год назад, 25 мая 2022 года, после прохождения очередной юридической аттестации. Я со стопроцентной уверенностью мог сказать, что в ближайшее время Ассоциация лишит меня лицензии. Я останусь без работы, которая превратилась в единственное осмысленное и имеющее значение занятие в моей жизни. Потом у меня в голове всколыхнулись все версии и теории, которых я наслушался за последние несколько дней.
Я усмехнулся. Да… От этого дерьма я не знал, как избавиться. К такому жизнь меня не готовила. У меня всегда был припасён вариант действий на любую ситуацию, которая возникала в жизни. Но едва ли не впервые я не знал, как быть. Это меня одновременно пугало и смешило. К горлу подступило что-то похожее на отчаяние. Или быть может это стресс? Недосып? Или такое чувство ощущаешь, когда по глупости ломаешь себе жизнь? Я не знал. Может я просто не выпил свою чашку кофе.
И как только ещё не раздавался звон полицейских сирен у меня под конторой? Я посмотрел на свой револьвер. Если бы от проблем можно было отстреливаться, всё было бы намного-намного легче.
Прошло определённое количество времени, и зазвонил телефон. Никто не ответил. После пяти гудков включился автоответчик.
«Донован, это Трейс. Ты вдохновил меня своим поступком обыскать мой кабинет, и, представляешь! Я тоже нашёл у себя жучок! Немыслимо! Ещё ко мне в контору заходил странный тип, не буду пока ничего тебе говорить. Позвони мне, как только услышишь это, без тебя я действовать не буду. Нужно всё обсудить!».
В четыре часа после обеда в дверь конторы постучали. Стук раздался вновь. Не дождавшись ответа, дверная ручка повернулась, как оказалось, дверь была не заперта, и в контору вошёл Сол Кэмбелл, журналист, которому была назначена встреча на это время. Сол был пунктуальным человеком и пришёл секунда в секунду.
– Мистер Донован? – окликнул он, заглядывая внутрь.
Ответа не последовало, и он вошёл. Раз дверь была открыта, значит внутри кто-то был, решил Сол. А кто бы здесь ни был – если и не сам мистер Донован, то его помощники – они смогут дозвониться до начальника, потому что от Сола мистер Донован сегодня трубки не брал, хотя они договаривались созвониться до встречи.
Сол сделал несколько шагов и вдруг замер, как вкопанный.
Перед ним лежал труп. Мёртвая рука сжимала револьвер, которым покойник, судя по всему, выстрелил себе в голову. Лужа крови растеклась под телом, а стол и стена позади были забрызганы чем-то. Наверное, это были мозги. Сол почувствовал резкие порывы к рвоте.
– Вот чёрт! – выкрикнул он, – дерьмо!
Это было совсем не то, что Сол ожидал увидеть.
Журналист дрожащими руками достал из кармана телефон и набрал номер экстренной службы.
