Мы ехали по прямой асфальтной дороге, узкой, как раз под размер колеи электрокара. За пределами дороги во все стороны ровным слоем расходился грунт, на котором ничего не росло, ни сорняков, никаких культур, и тем более кустов или деревьев. Через две минуты электрокар остановился. Вот здесь окружающее пространство радовало глаз. Я вышел из автомобиля, и ноги мои ступили на мягкую траву, росшую на лужайке, которая начиналась сразу за концом дороги. Передо мною был прямоугольной формы стеклянный дом. Недалеко раздавался звук воды – искусственный водопад ниспадал из ниши в стене в маленький ручеек. Из динамиков ненавязчиво играла мелодия природы: иногда можно было услышать птиц, насекомых, шум листвы под порывами ветра. Несколько деревьев росли возле дома.
– Каждый раз наслаждаюсь всем этим словно впервые, – Дастин наклонился и дотронулся рукой до травы. На пальцах осталось несколько капель росы.
Весь дом состоял из одной лишь комнаты, внушительных размеров, без каких-либо перегородок и стен внутри. В ней было три кресла и стол, на котором стоял огромных размеров дисплей-компьютер. В одном из кресел неподвижно сидел мужчина. На вид ему было лет тридцать, среднего телосложения, бледно-белая кожа, даже слишком бледная, болезненного цвета, овальное лицо, волосы на его голове не росли. Одет он был в светло-голубую рубашку с длинным рукавом и такого же цвета брюки, белые мокасины из мягкой кожи. Он не издавал ни звука, не двигался. Лишь сидел с открытыми глазами и смотрел в одну точку, прямо перед собой, не моргая, словно пребывал в трансе.
Двери из гибкого пластика разъехались в стороны, и я вошёл. Вслед за мной зашёл Дастин.
– Здравствуй, Симон, – приветливо поздоровался я.
– Доброе утро, мистер Харрис, – он медленно, не торопливо повернул голову в мою сторону и улыбнулся краями губ. Это улыбка не была естественной и непринужденной, затем перевёл свой взгляд на Дастина – мистер Купер. Как ваше утро, господа?
– Спасибо, отлично, – ответил я.
– Супер, как, впрочем, и всегда, – добавил Купер.
– Мистер Харрис, наблюдая за вашим передвижением от места вашего дома до сюда, я увидел один крайне неприятный инцидент.
– Какой же, Симон? – я сел в кресло, портфель поставил возле ног.
– На шестой авеню в 07:38 вас подрезал красный седан, не включив сигнал поворота и не имея преимуществ в движении, согласно Правилам дорожного движения. Государственный номер регистрации #64834R, за рулём находился Николас Марк.
– У Нила водитель тюфтяй, наверное, даже не посигналил и не обматерил того негодяя, – усмехнулся Дастин.
– Я не придал этому большого значения, не слишком опасно, скорость небольшая, мой водитель вовремя притормозил. Может тот парень спешил куда, – я улыбнулся.
– Но это не значит, что ему дозволено подвергать Вашу жизнь опасности. Если бы я мог не только наблюдать, но и действовать, я бы наложил немедленный штраф, в ту же секунду на его счет в сети «Нор».
– Датчики автомобильных правонарушений зафиксировали его в любом случае, – сказал Купер, – и послали сигнал в Дорожное агентство. Если там посчитают, что это действительно серьезное нарушение, ему будет наложен штраф.
– Слишком медленно. Он и забудет уже за что, не придаст этому значения. Штраф, ведь это наказание за нарушение. Наказание имеет смысл, когда человек осознаёт свой поступок, получает в ответ на него негативные для себя последствия, и в будущем будет воздерживаться от подобного. Чем быстрее наказание, пока в голове свежа картина своего поступка, тем оно эффективнее. Люди, возможно, не могут быстро анализировать. Я бы смог, – он сделал паузу, – и в ту же секунду среагировал бы.
– В ближайшее время – это невозможно будет воплотить, Симон, – покачал головой Дастин, – мы ещё не готовы подключать тебя к государственному аппарату в режиме действий, только наблюдение и анализ. Хоть иногда я и считаю, что это неправильно, – Купер посмотрел на меня.
– Ты ассоциируешь меня с людьми, которые принимают подобные решения? – я приподнял ладони вверх в недоумении.
– Ты же их представитель, – пожал плечами Купер.
– Уполномоченный, да. Но для ведения разработки, никто в обозримом будущем не согласиться подключить Симона к государственным службам, мы это обсуждали уже множество раз, я даже поднимать такой вопрос не способен, проект пока на стадии разработки, даже не заключительного тестирования.
Прямой доступ к Симону был дан только Дастину и мне. Ему – как его создателю, а мне – для контроля их двоих. Симон был слишком деликатным проектом, чтобы предоставлять к нему доступ ещё кому-либо, и слишком важным, чтобы оставлять его без контроля. Я предоставлял ежедневные отчеты о контактах с Симоном для Генерального Секретаря ООН, которые тот рассматривал в очень узком кругу особо приближённых людей. Всё чаще и чаще я начинал замечать в последнее время, что, когда мы оказывались одни только втроём, Дастин принимал сторону Симона во многих вопросах. Это было и понятно – Симон был детищем всей его жизни, и для Купера имел значение намного большее, чем сеть «Нор».
