Прошло меньше десяти минут, и все умерли. Движения в каютах утихли, а медицинские приборы показывали, что я остался последним живым на корабле. Я ввёл кода отмены аварийного режима. Воздух снова заструился в помещения. Двери вновь были разблокированы.
Оттащить тела в шлюзовой отсек было очень неблагодарным делом. Их слишком много, и довольно тяжелые, хотя я был от природы крепким и сильным. Но, как говорила моя матушка: «если какое-то дело не доставляет тебе удовольствия, сделай его для себя интересным». Потому я решил соревноваться сам с собой. Я стал относить трупы к шлюзу на скорость, засекая время. Каждый раз я старался побить свой предыдущий рекорд. Но поскольку люди были разных комплекций и возрастов, я поделил забеги на весовые категории. И тогда проходили Олимпийские Игры. Правила в них, конечно, изменились с последнего раза, прошедшего ещё на планете Земля, но я не слышал никаких возражений к моим поправкам со стороны Олимпийского Комитета. Когда усталость накапливалась, я делал перерывы и отдыхал. Перетащив больше половины, я лёг поспать на несколько часов. Проснувшись, я продолжил.
Эти просторные и большие комнаты раздражали меня. Самая маленькая из них была раза в три больше моей. Но жившие в них люди были из такой же плоти и крови, как и все. Обладая внешними данными схожими с остальными миллиардами людей, они пытались искусственно возвыситься. Я считал их убогими. Зачем убогим столько места?
Даже после падения мира они обсуждали за завтраками, обедами и ужинами свои бывшие дела, будто были до сих пор на Земле. Свои жизни они посвятили вещам, которых теперь не существовало. После разрушения мира им было не о чем больше говорить, как о биржах, о тех или иных ходах в политике, которые могли повлиять на ход истории, анализировать рынки. Но смысл от всего, если результат один – полное уничтожение? Эти интриги, игры и манипуляции людьми были бессмысленными и никому не нужными. Теперь, когда все оказались в изоляции они это понимали, но не могли смириться, не могли принять. Им было больше не о чем говорить, ничего другого они и не знали. Я уверен, что каждый из них был ограничен. Никогда обсуждения не касались того, как можно было спасти всё человечество, а не лишь горстку богачей, словно на эту тему было наложено вето.
Я не был озабочен их темами для разговоров, я мыслил в категориях вечности. Но моя комната была меньше всех. Сложно мыслить о всеобъемлющем и необъятном одновременно, когда ты ограничен в пространстве. Вначале его хватает, но, когда твои мысли заполняют его полностью, тебе нужно больше места. Эти люди привыкли, что на Земле они были самые великие, им покланялись. Всё человечество было у них в слугах. Но теперь рабов больше не было, потому они хотели сделать таковым меня.
Вселенная создала Землю, но, не увидев отдачи, погубила её. Отведённое время люди тратили на свои идеи, из пустого места вообразив, что это то, к чему нужно стремиться. Они тратили его на жизненные пути, в которых не было значения. Магнат, который прожил жизнь, копя деньги, и монах, всю жизнь медитирующий в своей келье. Умер что первый, что второй. Всё, чего они добивались – исчезло. А значит, их дороги были одинаково бессмысленными. Люди так и не поняли ради чего нужно жить. На меня, как на последнего представителя всего рода, легла тяжёлая ноша исправить их ошибки и дойти до сути существования. И я смогу. Я уверен. Но те люди, которые недавно были со мной – не смогли бы. Даже улетев, они жили своими воспоминаниями. А значит, на Земле они оставили свои души, свои жизни. На корабле улетели лишь тела. Они сделали мне услугу, что взяли с собой. Я сделал им услугу, что спас их от бессмысленного существования. Они сказали, что это честь для меня – быть спасённым. Горстка людей решила, кому же одному из девяти миллиардов следует оказать такую честь. Только исходя из рациональности. Ведь я лучший специалист. Был бы я менее эффективным, менее полезным, остался бы я на Земле. Они рассматривали меня как шестерёнку механизма, необходимую для его запуска. Я рассмотрел их как шестерёнки, которые отягощают механизм.
Сам я был не такой. Меня не интересовали материальные вещи. Я всю жизнь мечтал о космосе, о полётах, о путешествиях. Я мечтал выбраться с бренного мира, который бессмысленно губил всё живое, безжалостно давил мечты, искренние позывы и желания. Моя душа была свободна от их забот, потому в ней было место для космоса. Я улетел в космос, и я хотел этого. Они улетели в космос потому, что другого выбора у них не было.
Комната N6. Пара: мужчина и женщина средних лет.
