– Следуя логике стороны защиты, – Кларисса указала рукой в мою сторону, – мы не должны предоставлять медицинскую помощь пострадавшим преступникам, верно? Зачем хирург будет исполнять свой профессиональный долг, если знает, что лежащий на операционном столе – убийца. Врач должен сам его убить, или, по крайней мере, отказаться проводить операцию, верно? Давайте вернёмся к первобытному обществу, где каждому дадим право устраивать самосуд. Есть определённые нормы поведения, когда человек приносит клятву, он обязуется защищать людей, во что бы то ни стало. Это его долг. Но могут ли вообще роботы приносить клятву? Или это такая же формальность для них всех как и для подсудимого?
«Убийца умер при загадочных обстоятельствах» – появившаяся на телеэкране надпись повествовала о направленности темы сегодняшнего вечернего ток-шоу с Дином Макданделом.
– Я не думаю, что он умер своей смертью, – заявил мужчина с засаленными волосами и очками в большой оправе.
– Такова официальная версия, – заметил Дин Макдандел.
– Ну да. Здоровый мужик жил-жил, убивал людей, а потом, когда оказался в одиночной камере в Управлении полиции, дожидаясь известий о своей дальнейшей судьбе, взял и помер сам собой внезапно. Не смешите меня. Это был идеальный выход из ситуации для всех. Проблема существовала – проблемы не стало.
– Но был ли Тим Кенвуд проблемой после поимки? Он ведь был не на свободе, где мог учинять, что ему вздумается.
– Я говорю, что проблемой была его дальнейшая судьба. Его не могли посадить в тюрьму и не могли отдать под суд – ведь его вина не была доказана законным путем, а согласно Конституции, это значило, что не была доказана вовсе. Формально он был невиновен. Но всем было достоверно известно, что он кровавый серийный убийца который лишил жизни более двух десятков человек. А значит отпустить его на волю так же было нельзя, хотя того требовал закон. Потому и была проблема. Теперь она исчезла – не надо ломать голову как же его посадить, но, чтобы при этом не нарушить закон, который и так не соблюдается даже роботами. Смерть Тима Кенвуда была на руку всем.
– Всем, кроме самого Тима Кенвуда, – после слов Дина, зрители в студии рассмеялись.
Был полдень. Четверг. Завтра, в пятницу, должно было состояться последнее заседание и оглашение решения суда присяжных. Скотт Шерман сидел на скамейке в парке. Возле него лежала чёрная спортивная сумка. По аллеям гуляли влюблённые молодые пары, мимо проходили люди, спеша по своим делам, старики, держа на поводках своих собак, разговаривали друг с другом.
На скамейку подсел мужчина. Джинсы, тёмная толстовка, солнцезащитные очки и кепка. Он был низкого роста. Его звали Артуро, и он был одним из лучших киллеров семьи Лучано Дамброзио.
– Вы принесли деньги? – спросил Артуро, не смотря на Шермана.
– Да. Они в сумке, – ответил тот.
– Хорошо. Вы свою часть договора выполнили. Мистер Дамброзио завтра выполнит свою.
– Это понятно.
Артуро поднялся, взял сумку и пошёл. Мистер Шерман посидел ещё немного, и ушёл тоже.
– Мы с вами хорошо поработали, – из динамиков Триала это звучало как похвала.
– Согласен. Завтра всё решится. Волнуешься? – спросил я.
– Мне интересно, как всё развяжется.
– И каково твое мнение?
– Не знаю. Я же не спец по людям. Это ваше поле боя. Вы знаете правила, вы знаете противника. Лучше вы мне скажите своё мнение.
– Возможно, присяжные приняли нашу сторону. Возможно – нет. Кларисса тоже была хороша. Быть уверенным на сто процентов сложно. Всё может сложиться, что в одну сторону, что в другую с одинаковой вероятностью.
– Тогда всё будет зависеть от вашей последней речи.
– Да. У меня припасён мой последний трюк на этот счёт.
– Удачи нам завтра. С вами было приятно работать. Я мог бы сказать, что из вас получился бы хороший робот-адвокат, но буду не прав. Из вас отличный адвокат-человек.
Перед уходом я зашёл к своему другу, Джеймсу Филмору, шефу полиции.
– Волнуешься? – спросил он меня.
– Если скажу, что нет – солгу.
– Это обычное и нормальное состояние всех адвокатов – лгать, – Джеймс рассмеялся.
– Ты прав, нас адвокатов трудно назвать правдолюбцами, если только эта правда не случается с нашими клиентами.
– Я думаю, что ты уже добился того, зачем брался за это дело. О тебе вновь заговорили. Всё общество обсуждает твои слова, идеи в суде. Ты вновь на вершине.
– Ещё нет, но я подобрался к ней вплотную. Главное теперь не сорваться. Завтра всё решится.
Когда мы попрощались, и я уже открыл дверь, чтобы уйти, Джеймс сказал мне вслед:
– Прости меня, Томас, если что.
– О чём ты, Джеймс? – я обернулся.
– Я искренне не хочу, чтобы завтрашний день плохо кончился для тебя. Но иногда ты сам не понимаешь, что делаешь.
– В этом я и отличаюсь от робота, – я улыбнулся другу на прощание и вышел.
В здание Ассоциации я заехал буквально на полчаса. Я хотел пораньше приехать домой и как следует отдохнуть перед завтрашним днём. Когда я собирал свои вещи, ко мне постучался мистер Шерман.
– Ну как настрой? – спросил он, улыбаясь и держа руки в карманах брюк.
– Самый что ни на есть боевой.
