Дверь в мою палату открылась. Ко мне заглянул и огляделся по сторонам крепкий мужчина в чёрном костюме. В ухе у него было устройство связи. Затем он отступил и встал возле двери со стороны коридора. Ещё несколько человек такого же внешнего вида прошли мимо и остановились возле стены. В мою комнату зашёл мужчина и закрыл за собой дверь. Ему было едва за пятьдесят, выглядел он отлично. Элегантный тёмно-синий костюм, пошитый по его фигуре специально на заказ, сидел на нём словно на моделях с лучших рекламных плакатов самых дорогих магазинов. Лицо этого человека мог узнать любой гражданин. Это был Директор Стиннер, глава и основатель корпорации Justice-Tech, один из наиболее богатых и могущественных людей страны.
– Директор Стиннер, – удивился я. В таких случаях следовало вставать, но я думаю, он простит меня, если я не стану этого делать.
– Здравствуйте, мистер Томпсон, – он улыбнулся, и улыбка его сразу располагала к себе.
От него веяло харизмой и обаянием. В руках он держал небольшую шкатулку из тёмного дерева, на которой был выгравирован символ Justice-Tech – роботизированная рука, держащая в равновесии весы правосудия.
– Я решил лично поздравить вас с вашей победой. Без сомнений, она не только ваша, это победа всего общества, торжество благоразумия и справедливости.
– Я очень польщен.
– Это вам, – он поставил шкатулку на тумбочку возле моей кровати и раскрыл её.
На бархатной подушке лежали невероятно красивые наручные часы.
– Эти часы, – продолжил Директор, – наивысшая награда от Justice-Tech, которую мы вручаем немногим людям, лишь за наиболее значимые заслуги в нашем общем деле правосудия. Часы никогда не остановятся. Это определённый символизм.
Директор Стиннер извлёк из внутреннего кармана пиджака конверт, в котором оказался сложенный вдвое лист бумаги.
– TRIAL-KU интересовался как ваше здоровье, и передал вам это послание.
Я взял письмо в руки и развернул. Весь лист был заполнен хаотической последовательностью нулей и единиц.
– Смею заметить, у Триала весьма специфическое чувство юмора.
– Может это и не юмор вовсе? – Директор Стиннер поднял бровь, говоря эти слова, – может он намеревался разбавить ваш досуг, пока вы лежите в больнице. Я думаю, что вам удастся перевести бинарный код в нечто более для вас читаемое.
– С таким роботом не соскучишься, – ответил я, положив письмо сверху на шкатулку.
– Значит, вы остались довольны вашим общением? – спросил Директор Стиннер, присаживаясь на стул, сбоку от моей кровати.
– Вы знаете, общение было действительно интересным, но Триал очень необычный робот.
– Отчего же? Так ли много вы о роботах знаете, мистер Томпсон?
– Встречи на судебных заседаниях за все эти годы позволили сформировать определённую картину.
– А опыт с TRIAL-KU выбился из неё?
– Если вы завели об этом речь, тогда да. Триал не создавал впечатления беспристрастного, апатичного робота. Он перебивал меня, сбивал с толку, дерзил, шутил. Я не ожидал такого.
– Он повёл себя таким образом, чтобы вы восприняли его всерьез, мистер Томпсон.
– Я вас не пойму.
– Из отчёта, который он составил, он охарактеризовал вас как человека, крайне эгоцентричного, циничного, гордого и заботящегося только о себе. Цитирую дословно: «Для Томаса Томпсона не существует авторитетов более весомых, чем он сам. Его уважения будет добиться очень трудно, если у вас есть только деньги или власть. Единственная сила, которую он уважает – это психологическая, сила духа. Сам Томас Томпсон человек весьма волевой». Узнаёте себя?
Я промолчал. В общих чертах было довольно похоже. Хотя, чего я кривлю душой. Чёрт, да этот робот описал меня как нельзя лучше. Директор Стиннер продолжил:
– Для этого Триал и выбрал такую модель поведения – чтобы вы отнеслись к нему как к равному. Он завёл в вас механизм, который спал уже много лет – как он пишет в отчёте, – вы были не в форме, а он привёл вас в тонус.
«Я установлю с вами психологический контакт в ходе нашего разговора» – вспомнил я слова Триала произнесённые в начале знакомства.
– Он мне практически не помогал.
– Разве? Он натолкнул вас на верные мысли.
– Триал говорил так, словно что-то знает, но не хочет этого раскрывать.
– Он хотел, чтобы вы ко всему пришли сами. Ведь вы никогда бы не стали с таким эмоциональным запалом отстаивать чужие идеи. Совсем по-другому с вашими собственными идеями – вы же пришли к ним сами, и смогли максимально доходчиво донести их другим. Это отношение нас, людей, к труду. Чужой труд мы не ценим – за свой готовы перегрызать глотки.
В голове пронеслись разговоры с Триалом. Тогда я сказал:
– Это он натолкнул меня на мысль о роботах-полицейских.
– Вы так считаете? Я уверен, что это была ваша собственная идея.
– Нет, сейчас я понимаю, что он сузил круг поиска моих идей только к ней одной.
